— Вас где носило? Морозов, Карасёв, вы пообжиматься после игры не могли?
От возмущения я потеряла дар речи. Думала, что эти слова относились ко мне и к этим двоим, но заметив, что взгляд учителя был направлен мне за спину, обернулась. Ребята и вправду «обжимались». Точнее Ярослав поддерживал Илью за плечи. Лицо Карасёва на глазах обретало румянец. Медленно пропала отдышка и взгляд перестал быть тяжёлым.
— Морозов, почему ты ещё в кофте? Я же предупреждал, что на построении все должны быть в футболках. На улице двадцать пять градусов. Чего ты кутаешься, как капуста? — разразился тирадой тренер.
— Держи, — закопался Ярослав, зачем-то всучивая мне кофту мне.
— Да, мне-то она… — моё возмущение поглотил хлопок двери, закрывшийся за Ильей и Ярославом. Пришла на тренировку пораньше, называется.
Сжав крепче в руках ткань кофты, я скомкала её изо всех сил. Желание выбросить её в мусорку было очень сильным, но у меня получилось сдержаться.
На улице заметно похолодало. Солнце скрылось за налетевшими тучами, и подул прохладный ветерок. Как бы не начался дождь. Если бы не переменчивая погода, я бы сразу постаралась уйти из школы, забрав кофту с собой. Вечером бы передал её Илье, а он бы своему другу, и круг бы замкнулся. Не знаю, были ли у Ярослава ещё какие-то тёплые спортивные вещи, но что-то мне подсказывало, что нет. Скрипя зубами и сердцем, пришлось вернуться на стадион. Игра уже начиналась.
Сначала я хотела подойти к тренеру и отдать кофту ему, снимая с себя все обязательства, но судьи меня не пустили. Будто бы это был не обычный школьный матч, а какого-то мирового масштаба. Пришлось забраться на трибуну и сесть с самого края, дожидаясь подходящего момента.
Дали свисток, и парни забегали по полю, как тараканы. Футбол меня никогда не интересовал. Как многие девушки, я даже правил не знала. Но сегодня моё внимание было приковано к полю оковами внутреннего пари. Мне хотелось узнать, дотянет ли Илья до конца матча или сдуется? Если сдуется, то через какое время? Как это произойдёт? Признает ли он то, что совершил ошибку, приняв таблетки, или дальше будет отпираться?
К моему удивлению ни через пять, ни даже через десять минут Карасёв не вышел с поля. Более того, он носился по нему, как будто бы выпил несколько литров энергетика. Постоянно перехватывал мяч, пытался атаковать, отдавал точные пасы. Если в больном состоянии его игра настолько хороша, интересно, какой же она была в его лучшей форме?
— Саш, ты чего здесь одна сидишь? — от неожиданного появления Софии рядом, по спине пробежались мурашки. Как она подкралась незамеченной?
Тёмные глаза смотрели на меня со спокойным интересом.
— Хотела уйти, но не получилось, — искренне ответила я.
— И хорошо. После игры учителя всех проверяют поименно. Кто не откликается, получает два по всем предметам за день.
Я недовольно скривила губы. Это же надо было решать проблему посещаемости матчей такими варварскими методами.
— Тебе совсем не нравится футбол?
Её голос был умиротворяющим, но почему-то рядом с ней у меня не получалось расслабиться. Казалось, она как кукловод пыталась нацепить на меня нить, чтобы потом управлять так, как ей вздумается.
— Скорее я его просто не понимаю.
С поля донёсся разгневанный крик, и мы тут же обернулись. Судья изо всех сил свистел и махал зачем-то руками.
— Угловой, — прокомментировала София.
— Наш?
— Их.
Как будто бы услышав её слова, парень с оттопыренными ушами в футболке противника взял мяч и поставил его в угол, прицеливаясь. Снова дали свисток и последовал удар. Трибуны замерли, но от удара об штангу вскрикнули, и свои, и чужие.
— Ты, судя по всему, разбираешься, — отметила иронично я, вновь поворачиваясь к своей собеседнице. Удивительно бы было, если бы имея парня футболиста, она бы ничего не знала о его любимом виде спорта.
— Немного, — прищурилась Софа, и от этого в её взгляде появилась лисья хитрость. — Если хочешь, могу объяснить.
— Нет уж, — хмыкнула я. — Мне достаточно того, что я понимаю, какие ворота наши, а какие – противника.
Софа снисходительно улыбнулась и присела рядом на свободное пластиковое сидение. Уходить она не собиралась.
— Как у вас дела с Ильей?
В её голосе не чувствовалось напряжения или угрозы, но мне отчего-то стало смешно. Вот почему она так пыталась со мной подружиться. Боялась, что уведу её ненаглядного, а я-то думаю, чего меня всю коробит рядом с ней.