На этот раз, входя в палату, я все же обратила внимание на её номер, чтобы не потеряться в будущем. Кто знает, насколько меня здесь задержат. На двух расстеленных кроватях уже расположились девушки. На вид одна из них была моей ровесницей, другая года на три младше. Обе школьницы сидели в телефонах и не обратили никакого внимания на нас. Я тут же вспомнила о своем мобильном. Он выпал у меня из рук и, видимо, остался в машине. Это всё усложняло.
— Можно я осмотрю тебя? — уточнил врач, подставляя стул к моей койке, стоило мне только на ней усесться.
— Вы специально оттягиваете разговор? — подозрительно вскинула брови я.
— Нет. Мне просто нужно удостовериться, что ты в порядке.
Доверия его слова не вызывали, но сопротивляться себе дороже. Не теряя времени, доктор осмотрел моё лицо, глаза, после перешёл на голову. Размотав бинт, он потрогал руками около висков, и я болезненно поморщилась.
— Нужно будет чуть позже ещё раз обработать, — он бросил эти слова медсестре, даже не взглянув на неё. После попросил меня открыть рот, надавил в нескольких местах на шею, осмотрел руки и колени. — Голова не кружится? Не тошнит?
— Если бы тошнило, я бы уже сказала, — нетерпеливо цыкнула я. Чем больше он осматривал меня, тем сильнее бушевали во мне подозрения. — С мамой что-то случилось? Она сильно пострадала?
Врач тяжело втянул носом воздух, и в моей голове замелькало красным сигналом самое страшно. Я вцепилась пальцами в широкое запястье, устремляя требовательный взгляд на пышущее здоровьем молодое лицо.
— Что. С моей. Мамой? — отрывисто и чётко спросила я, словно отбивала ритм без музыки.
— Она в реанимации. — Врач замолчал, внимательно следя за эмоциями, отражающимися на моем лице. Мне казалось, что их и вовсе там не было. Мой взгляд замер, упираясь в крепкую, широкую грудь. — Она жива, но подключена к аппарату ИВЛ.
— Что это значит? — голос прозвучал хрипло, и мне самой от этого стало противно.
— Твоя мама сильно ударилась о руль до того, как подушки безопасности успели сработать. Она получила переломы ребер, правой руки и сотрясение мозга второй степени. Сейчас мы наблюдаем за ней.
— И что? Почему она в реанимации? Я видела, что она была в сознании! — вскрикнула не своим голосом я, впиваясь ногтями в кожу врача. Медсестра тут же перехватила моё запястье, пытаясь разжать его, но мужчина остановил её.
— Такое случается в результате столкновения. К сожалению, когда именно она придёт в себя, мы прогнозировать не можем.
— То есть она в коме? — слова, вырвавшиеся из моего рта, слышались как через толщу воды. Лишь спустя несколько долгих секунд, когда врач кивнул, я поняла, что всё происходящее вокруг реально.
Пальцы дрогнули, и я разжала их. Руки упали на колени, как плети. Взгляд замер. Я ничего не видела перед собой, кроме картин аварии. Она же не была такой страшной. Мама точно разговаривала со мной. Её глаза были открыты. Она сама дышала, тогда почему сейчас она лежала не в обычной палате? Почему она все ещё не пришла в себя? Почему я отделалась лишь парой синяков, а она…
Эмоции захлёстывали меня, как цунами. Казалось, ещё немного, и я начну тонуть. Тёплая рука коснулась моего плеча и протянула ещё один стакан воды, выдёргивая из вороха чувств.
— Саш, посмотри на меня. — Медсестра присела на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза и положила свою ладонь мне на грудь. — Повторяй за мной. Глубоко вдохни, задержи дыхание на десять секунд и медленно и плавно выдохни. Давай попробуем. Вдох, — я последовала её примеру, втягивая казалось весь воздух вокруг, — …семь, восемь, девять, десять. Выдох.
Моя спина согнулась полукругом. Плечи упали, от чего показалось, что на них повесили что-то тяжёлое и неподъёмное.
— С кем из твоих близким мы можем связаться, чтобы они забрали тебя? — спросила медсестра, давая кивком врачу понять, что его помощь больше не требуется. — Может, отец?
— У меня нет отца.
— Бабушка? Дедушка? Тётя?
— Бабушка с дедушкой живут в Сочи. — Я тут же схватила медсестру за руку, словно она собиралась куда-то уйти. — Только не звоните им, пожалуйста. Они будут переживать. У дедушки уже был инфаркт, два года назад. Ему нельзя волноваться.
— Хорошо. Вы с мамой только вдвоём? Я правильно понимаю?