— Саш, я не хочу с тобой ругаться, — голос отца зазвучал мягче, чем до этого, но это был обман. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но Лена, она сильная. Думаю, скоро придёт в себя, и вы снова поедете домой вместе.
Я скривилась, радуясь тому, что в полумраке ночи, он не мог видеть моего лица, иначе бы опять развопился, начиная читать морали. Слышать из его рта имя мамы, было отвратительно. Лучше бы вообще было не слышать его голоса, да и не видеть его вовсе. Он же теперь для всех будет выглядеть отцом-героем. Приютил бедную доченьку, от бывшей жены в своей семье. Не мужчина — мечта. Аж тошно.
— Тебе у нас понравится, я уверен. Марина очень хорошая.
Недовольно цокнув, я достала беспроводные наушники из рюкзака и включила их, всовывая в уши. Музыку послушать не получилось бы, но они неплохо подавляли шум, так что до чужого мне дома, я доехала практически в тишине.
Сергей жил в типичной кирпичной многоэтажке. Это не был ЖК, в котором жили мы с мамой, с огороженной территорией, школой в двух шагах от дома, садиком, детскими площадками и даже поликлиникой. Зато здесь до метро можно было дойти пешком. Во дворе, на старенькой, но ухоженной детской площадке, за место детей гуляли собачники. Видимо, пришло их время. Рыжий корги что-то активно жевал. Заметив это, его хозяйка сорвалась с места и бросилась к нему, тут же припадая на колени, хватая его за пушистую морду, пытаясь разжать массивную челюсть. Пёс фырчал, пытался отвернуться, но женщина явно была на опыте. Через пару минут в её руках появилась детская пищащая игрушка, вся в слюне и песке. С отвращением поморщившись, она выкинула её в урну, цепляя пса не поводок.
— Я сама, — отрезала я, бросившись к чемодану.
— Сама? Ага. Как же, — усмехнулся Сергей, беря чемодан за боковую ручку.
— Спину сорвёшь. В твоём возрасте это сделать легко.
Мне хотелось как можно больнее уколоть его. Он должно быть совсем глупый, если думает, что в его доме мы будем жить душа в душу. Сергей ещё пожалеет, что решил оставить меня.
— Это ты Степану, как его там…
— Алексеевичу, — поправила папашу я, устремляясь за ним вслед, чтобы зайти в дом.
— Да, Алексеевичу говорить будешь.
Ответа от меня не последовала. А смысл? Я же все равно знаю, что Степан Алексеевич круче него. Он моложе, умнее, а главное, он не предатель. Надеюсь.
В подъезде было прохладно и светло. Было видно, что за ним ухаживали. Стены были аккуратно выкрашены, по всюду стояли цветы в горшках, а слева, в небольшой комнатке сидела консьержка, которая тут же одарила меня подозрительным взглядом.
— Серёж, поздно ты что-то с работы приехал, — высунулась она почти на половину в небольшое пластиковое окошко.
Волосы её мало чем отличались цветом от спелого баклажана, однако это ей даже шло. Не выглядел вычурно. Если бы не старый, с мелкими катушками кардиган, который явно был ей не по размеру, я бы сказала, что выглядела она лет на пятьдесят, а так на все шестьдесят.
— Да. Но всё хорошо, Раиса Павловна. Просто дочку с аэропорта забирал, — приветливо улыбнулся Сергей, затаскивая чемодан по лестнице к лифтам.
— Не знала, что у тебя есть дочь. Красавица. И цвет ей этот идёт. Яркий такой.
Я нервно улыбнулась, стараясь встать подальше, чтобы лишний раз не встречаться взглядом с консьержкой. Папаша взглянул на меня с недовольством. Заметив это, я специально откинула волосы назад, демонстрируя их рубиновый окрас. Чтобы добиться его, мне пришлось пять часов просидеть в салоне, но результатом я была довольна. Маме тоже понравилось, а до мнения кидал мне дела не было. Пусть своим детям от новой жены будет нотации на этот счёт считать, в мою сторону не нужно и смотреть.
Квартира Сергея расположилась на седьмом этаже. Общий коридор выглядел почти также, как подъезд — нарядно. Не знаю, кто у них заведовал все этой внутрянкой, но справлялся он хорошо. Растения, расставленные вдоль стены, придавали уюта, несмотря на то, что выглядело это слегка колхозно. Дверь, ведущая в квартиру, была железная и с двумя замками. В чём, в чём, а в безопасности Сергей всегда разбирался, жаль, что не смог защитить мою маму от себя.
Сергей вошёл первый, ставя чемодан на бело-чёрную плитку, как на шахматной доске. Заходить внутрь мне совсем не хотелось, и дело было даже не в странном подборе цветов, а в том, что я понимала, что теперь обратно дороги не будет. Как только окажусь там, то не смогу вернуться домой пока мама не придёт в себя. Папаша не отпустит меня. Хоть всё было предрешено ещё в больнице, почему-то я старалась убедить себя в обратном. Цеплялась за ускользающую надежду, что на днях Степан Алексеевич приедет и вытащит меня отсюда, но знала, что этого не произойдёт, даже, если он сильно постарается. Глубоко вдохнув, я перешагнула порог, захлопывая за собой дверь.