Кто именно начал травлю и продолжал её подогревать, я все ещё не знала, хотя прошло уже больше недели. Записки и обзывательства, летящие в спину, были самым мелким из того, что эти засранцы делали. В конце прошлой недели из своей сумки я выгребла более десятка свёрнутых маленьких бумажек с обзывательствами и пожеланиями смерти. У тех, кто за всем этим стоял явно были проблемы с головой. Даже в Интернете в моих социальных сетях никто не опускался до подобного. Да, могли написать что-то по поводу внешности или танцевальных навыков, но я давно уже приняла для себя, что хейт — обратная сторона популярности. К тому же, порой, именно хейтеры подогревали мотивацию работать над контентом. Нет, мне не хотелось их переубедить в том, что мои движения пластична или ноги достаточно ровные. Знала, что из этого ничего не выйдет, ведь хейторы часто отзеркаливали свои собственные комплексы. Я хотела выпускать видео так часто и снимать контент настолько качественный, чтобы попадаться в рекомендациях самым недовольным как можно больше. Не нравятся мои «дрыганья под музыку», будете видеть их каждый день. «Бесят широкие бёдра», ваши знакомые и друзья будут лайкать каждое моё видео. Наверно, это было глупо, по-детски, но такой способ помог добиться почти сотни тысяч подписчиков, и останавливаться я не намеревалась.
Однако с хейтерами в реальной жизни так не работало. Словом можно ранить так, что будешь долго собирать себя по осколкам, но причинить физическую боль оно не в силах, в отличии от людей, что ходят с тобой в одну школу. Два дня назад, спускаясь в кабинет литературы, я чудом удержалась за перила, а не покатилась вниз, считая подбородком ступени. Кто из девчонок подставил мне подножку, я так и не поняла. Всё произошло слишком быстро, да и народу на лестнице было много. Синяки и ссадины на моём теле теперь расцветали фиолетово-синими узорами. Хорошо, что не на видных местах, но всё равно, я старалась прятать их под одеждой.
Как-то один из синяков увидел Илья. Он смотрел на него так долго, что кожу от его пристального взгляда стало покалывать. Убрав руку с парты, я оправила рукав блузки, но было уже поздно.
— Кто это сделал? — в голосе Ильи прозвучала угроза. Сначала я хотела отмахнуться, сказать, чтобы он не лез, но вспомнив наш последний разговор, догадалась, что это не сработает.
— Ты, — отвернулась в сторону я, пожав плечами. Боялась, что, если мы встретимся взглядами, то он почувствует мою ложь.
Тёмные брови приподнялись и между ними залегла морщинка, из-за которой взгляд Ильи стал ещё напряжённее. С пару секунд он смотрел на меня, но потом отвернулся. Я надеялась, что больше он ко мне не полезет.
Вчера мою сменную обувь закинули в мусорку. Думала, что такое происходит только в дорамах. Пришлось весь день проходить в осенних ботинках. Хорошо, что из учителей никто этого не заметил, потому что погода была уже холодной, но не дождливой. Забрав сменку домой, смогла отстирать её, но осадок остался. Марина, как-то попыталась задать вопрос, почему мои вещи чаще стали попадаться ей на глаза на сушилке, но я наврала с три короба. Не хватало, чтобы она ещё что-нибудь Сергею наговорила. Не думаю, что он пойдёт разбираться в школу, но провоцировать лишний раз не хотелось. Ещё докопается до сути, обвинит во всем меня, а вести бой на двух направление — выше моих сил.
Илья о травле догадывался, и несколько раз пытался поговорить, но я всячески уходила от разговора. Как он не мог понять, что все проблемы в моей жизни были лишь из-за него? Но и засранцы, которые всё это устроили, были далеко не идиотами. Они мастерски избегали явной конфронтации, в особенности, когда Илья или Ярослав находились со мной по близости. Конечно, я могла и дальше держаться парней, но что-то подсказывало, что этот эфемерный щит их влияния долго не продержится. К тому же, быть обязанной Карасёву вновь, у меня не было никакого желания.
Сначала я была уверена, что зачинщицей травли была Соня. У неё для этого были все причины и ни одного алиби, но уже как пять дней она не приходила в школу, а издевательства продолжались. Из разговора Ярослава и Ильи, я услышала, что Соня заболела, но это не значило, что она была невиновна. Возможно НикаЛика продолжали её дело. Хотя, эти две куклы Братц вели себя слишком спокойно для тех, кто что-то затевал. Да и мозгов у них на двоих было меньше, чем у Сони одной. Похоже, нужно было искать в другом направлении.
Единственный день, начавшийся без происшествий стал выездной матч. Оказалось, что в группу поддержки нашей футбольной команды нужно было записываться. Как я об этом узнала? Увидела себя в списке, где знакомым подчерком были выведены мои имя и фамилия. Была ли я рада пропустить уроки? Возможно, но не ради футбола, в котором понимала буквально ни-че-го. Но выписаться из листа оказалось невозможно. В итоге, в восемь утра я оказалась во втором автобусе сплошь набитым фанатами. Когда мы въехали на территорию школы, моя голова трещала от кричалок и звуков спортивных дудок. Футбольные фанаты клубком выкатились через обе открытые двери, а я так и осталась сидеть на месте, глупо таращась на такой до боли знакомый бежевый фасад. В салон заглянула Татьяна Юрьевна, сопровождавшая нас, и нетерпеливо позвала меня на выход. Тяжело вздохнув, неровной походкой, я спустилась вниз по ступеням, нерешительно ступая на территорию, которая была для меня закрыта уже несколько недель. Чувства, что закручивались во мне ураганом нельзя было выразить одним или двумя словами. Это была смесь страха, непонимания, боли, радости и чего-то ещё, для чего никак не получалось подобрать нужного определения.