— Саш, ты правда не понимаешь? — от ухмылки Трифонова в животе всё стянуло узлом. Я слышала, как моё дыхание ускоряется, и от этого становилось лишь страшнее. — Мужчины они же по своей природе хищники. Им интересно добиваться, а не брать то, что само идёт в руки.
— А эти мужчины ещё здесь, с нами? — Надежда таяла с каждым мгновением. И глупая шутка не помогла выиграть нужные секунды.
— Обожаю твоё чувство юмора. У Римы такого нет.
Тело покрывалось коркой льда, которая сковывала движения. В горле запершило, и я боялась, что вот-вот мой голос пропадёт. Ощущение властной руки на шее, стало настолько реальным, что пальцы сами потянулись вверх, в попытке защититься. Осознание ситуации чем-то чёрным и склизким окутало разум. Я понимала, что как бы долго не вырывалась, как бы истошно не кричала, помощи ждать не от кого. Будучи дурой, я не сказал никому о том, куда собралась. Хотя, кому мне нужно было об этом сообщить? В голове тут же возникло единственное имя и знакомый рельефный образ. Илья уже спас меня однажды из рук Тимофея, и верить в то, что это произойдёт вновь, было слишком наивно. Ещё и телефон, как на зло не работал.
— Ты боишься меня? — на лице Трифонова расплылась улыбка полная наслаждения. Его явно забавляло то, что происходило сейчас.
— Было бы из-за чего, — рвано выдохнула я, слыша насколько предательски мерзко дрожит мой голос. Спину опалило холодом. Сердце замерло и казалось оборвалось, а в груди застыл воздух. Стена. Это конец.
— Саш, давай без истерик, — Тимофей подошёл настолько близко, что между нами не осталось больше шагов.
Тыльной стороной правой ладони он прошёлся по моей левой щеке. На попытку отвернуться, Трифонов собственнически обхватил мой подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть ему в глазах. В них плескались такая похоть и желание, что меня затошнило.
— Мне очень нравится твой несгибаемый характер, — уголки его рта слегка приподнялись, а большой палец надавил мне на нижнюю губу слегка оттягивая её, — но жизнь такова, что иногда приходится прогибаться. Думаю, с твоей пластикой у тебя это очень хорошо получится.
Пальцы сжались в кулаки. Тело дрожало от страха, смешанного с отвращением. Мне хотелось дать ему пощёчину, но я сдержалась, чтобы сделать вид, что сдалась. Чтобы хотя бы оттолкнуть его, мне понадобится много сил и элемент неожиданности.
— Ты преувеличиваешь мои способности. — Если бы он только знал, каких сил мне далась эта чёртова улыбка.
— О, нет, — покачал головой Тимофей, и к горлу подкатил ещё один рвотный комок. — Ты даже не представляешь насколько ты бываешь сексуальна во время своих танцев. Удивлён, как Илья ещё не воспользовался тобой. Жить вместе — такая роскошь.
— Может, потому что у него всё нормально с чувством собственного достоинства? — пальцы Тимофея слегка разжались и отпустили мою нижнюю губу. Нужно было промолчать, но у меня это никогда не получалось.
Слова об Ильи задели меня. Тимофей и близко не знал, насколько сильно они с ним отличались, несмотря на то, что видели друг друга уже не первый раз. Уверена, Илья в жизни ко мне, да к любой девушке, пальцем бы не прикоснулся, если бы она была против.
— Ох, — раздосадованно вздохнул Трифонов. — Неужели тебе нравится твой сводный брат? Саш, я начинаю ревновать.
В голубых, глазах, закружилась вьюга. Тимофей подался вперёд и прошёлся кончиком носа вдоль моей шеи. Внутри всё заходило ходуном от отвращения и ужаса. Он был слишком близко.
— Ты вся дрожишь, — усмехнулся Трифонов. — Слушай, Саш, я правда не хочу тебя принуждать. Просто, ты мне нравишься уже достаточно давно, но постоянно игнорируешь. Я же даже с Римой стал встречаться, чтобы стать к тебе ближе.
— М-м-м, — протянула я, не сдерживая кривую усмешку. — А ты видимо стратег. План надёжный, как швейцарский нож.
Тимофей засмеялся, посчитав мой комментарий забавным.
— Хочешь, я поговорю с отцом, и он оплатит твоё обучение до конца года? — Костяшки его пальцев огладили мою левую щёку. Казалось, большего отвращения испытывать было нельзя, но с каждым движением Тимофея, мне становилось всё противнее. Раздевалка закружилась перед глазами, но у меня получилось удержать сознание. Я не имела правда сдаваться. Не сейчас. — Если надо, то я и с Римой вопрос решу. Эта же твоя танцевальная команда.
— Предлагаешь мне продаться?
От хладнокровия, с которым Трифонов говорил, у меня на голове вставали дыбом волосы. Он ни во что не ставил ни чью жизнь, кроме своей, и от осознания этого, кровь вновь закипела от злости.