— Тогда сделай это прямо сейчас! Потому что я не собираюсь находиться здесь и минуты!
После раздавшегося крика матери всё стихло, а мальчик ужаснувшись сбежал с лестницы и помчался в гостиную. Распахнув двери, он замер.
Отец в шоковом состоянии стоял над обездвиженным телом мамы, из виска которой текла кровь. В его руке была большая и тяжелая статуэтка, которую он по-видимому схватил со стола и ударил женщину по голове, тем самым убив её.
Маленькое хрупкое сердце мальчика пропустило удар, дыхание перехватило, а по спине пробежался холодок. Его мамы больше нет. Её нет. Единственный человек, который мог успокоить его, который мог убедить его в том, что он не такой, каким другие пытаются его сделать… Её больше не существует.
Мальчик поднял полные ненависти и слез глаза на отца, который в этот момент вообще не понимал, что произошло. Он выпустил из рук статуэтку, и та с грохотом упала на пол. Затем взглянул на сына и что-то неразборчиво прошептал.
Всхлипнув и зарычав, мальчик рванул обратно. Выбежал из дома и побежал, куда глаза глядят. Казалось, что смысла жить дальше уже не было. Родного ему человека уже не существует в этом мире. Он остался один, а его отец, которому он и без того не доверял и боялся, сейчас и вовсе сошел с ума. Он никогда не простит его за то, что он совершил, он будет ненавидеть его так же, как и возненавидел отныне и себя за то, что не уберег свою маму от смерти.
Уже не сдерживаясь мальчик заплакал во весь голос. На улице лил дождь, и он уже промок до нитки, но не чувствовал, казалось, ничего. Ни ледяного ветра, ни крупных капель, ни пронизывающего до костей холода. Он присел под первое попавшееся дерево и зарылся руками в волосы, продолжая уже беззвучно плакать.
Девочка лет семи, что бегала по лужицам и игралась под дождем неподалеку, заметила мальчика и, заинтересовавшись, что же он там делает, подошла ближе.
— Привет, а почему ты плачешь? — удивилась она, вертя в руках зонт и с интересом осматривая промокшего до нитки незнакомца.
— Уйди… — заплетающимся языком ответил тот.
— Ты не заболеешь? Ты весь промок. У тебя нет зонта? — продолжала сыпать вопросами та, не обратив внимание на грубый ответ мальчугана.
— Я сказал уйди… — уже чуть громче выдал то и шмыгнул носом.
— Хочешь я дам тебе свой зонтик? Машина моего папы неподалеку, я могу добежать, а ты промокнешь…
— Уходи! — не выдержав, закричал мальчик и, подняв голову, продемонстрировал девчушке свои черные глаза, которые он так ненавидел с уверенностью в том, что это напугает её и та убежит, как, впрочем, и все дети, с которыми ему приходилось когда-либо играть, но не на сей раз. Девочка только испугано вздрогнула, но кричать или плакать или убегать даже не собиралась. Она округлила глазки, пару секунд стояла так, а затем восторженно вздохнула.
— Ва-ау! А я так не умею! Научи-и! — запищала та, подпрыгнув на месте. Мальчик впал в легкий ступор.
— Т-ты… не боишься меня? — он впервые встретил такую храбрую девочку, которую не то что бы не испугали, а даже привлекли его демонские глаза.
— Нет, — тут же замотала головой та, широко улыбнувшись. — Ты очень крутой. Прям как в фильмах ужасов! Вот, возьми мой зонт, — девочка протянула ярко-желтый зонтик мальчику и снова широко улыбнулась.
— Но… ты промокнешь…
— Нет, я быстро побегу в машину и не промокну!
— Милая, беги сюда! Мы опаздываем в аэропорт! — позвала дочь мама, которая подошла к машине, что стояла неподалеку.
— Бегу, мам! А! Кстати! Меня зовут Юджин! А тебя как?
Помешкав немного, мальчик вновь шмыгает и всё же нехотя отвечает.
— Ким Тэхён…
— Не грусти, Тэхён! Улыбайся чаще! Пока! — помахав рукой, новая и уж слишком жизнерадостная знакомая Тэ убежала к машине, куда села вместе с мамой и уехала в незнакомом направлении.
Скорее всего, это было последним хорошим воспоминанием в детстве маленького Тэхёна.
***
Наше время
Боми лежала на кровати не двигалась. По щекам текли соленые слезы, а губы дрожали. Её руку сжимал Хосок, лежавший рядом, он всматривался в её заплаканные глаза и гладил по волосам, заправляя прядки волос за ухо.
— Я обещаю, что помогу. Обещаю…
— Хоби, я монстр, — шептала пересохшими губами девушка, не сводя с парня каменного взгляда. — Я убила всех тех людей.
— Это была не ты. Просто знай, что это была другая ты, — тут же перебил её парень, пытаясь доказать, что ещё не всё потеряно.
— Это было так… Так сложно. Я не могу контролировать себя. Каждый… Каждый раз, когда голод просыпается. Ничего не может его утолить кроме человеческого сердца, — вспоминая те жуткие картинки прошлого, кровь и все те убитые ею же люди, Боми плакала ещё сильнее, уже не выдерживая. — Я… Я просто не знала, что мне делать, каждый раз возвращаясь домой вся в крови я молила бога о том, чтобы родители не вернулись из командировки. Если бы я причинила им вред, я бы никогда себе не простила. Так же как и не могу простить за то, что убила всех тех невинных людей. Хосок, как мне пережить это, — уткнувшись головой в подушку, девушка громко всхлипывала, сжимая ладонь парня в своей всё крепче. Едва сдерживая слезы, Чон прижал к себе девушку, утыкаясь носом в затылок.
— Мы переживем это вместе. Даю слово. Этого больше не повторится.
***
Стоя у окна и наблюдая за стекающими по гладкой поверхности каплями дождя, девушка держала в руках горячую кружку с теплым напитком. Неподалеку в камине потрескивали дрова, создавая уютную атмосферу, на плечах был накинут плед. Сейчас они находились в доме Хосока, и здесь было действительно уютно.
Брюнетка видела своё отражение в стекле, но тут же отводила взгляд, не желая видеть своё будто совершенно новое лицо. Не то что бы она чувствовала отвращение к самой себе, скорее это было просто от непривычки, осознание того, что ты стала той, на кого твоя семья охотится многими столетиями… Всё же принять такое сложно.
Хоть она и не чувствовала в себе сильных перемен, её слишком хорошее самочувствие её немного настораживало. Она будто возродилась заново. Старые болячки прошли, она стала чувствовать себя намного лучше и не только физически, но и морально. Ей и правда подарили новую жизнь, но она не была уверена, хотела ли она такую.
Позади послышался скрип половиц, и Чхве повернулась. Кинув хмурый взгляд на стоявшего у порога Чонгука, девушка отвернулась.
— Как Боми?
— Уснула. Хосок всё ещё с ней. Боится и на шаг от неё отойти. Не удивительно… Юджин, ты… Как себя чувствуешь? — чуть насторожено спросил парень и сделал пару неуверенных шагов вперед.
— Превосходно, — выдает безэмоциональное, делая ещё один глоток теплого чая. — Жаль вот только зря готовилась к смерти… Творила полную хрень…
— Это последнее, что тебя сейчас должно волновать.
— Да? И что же меня ещё должно волновать? — тут же повернулась. — То, что из-за меня пострадала подруга? То, что из-за меня Вакуум разрушен, а половина посвящённых пострадало? Или может быть то, что у Тэхёна теперь мой камень? А-а, нет, наверное из-за того, что я стала одной из тех, кого ты ненавидишь больше всего в этом мире! — сорвавшись на крик, Юджин с грохотом опустила кружку на стол и опять отвернулась к окну, до боли кусая нижнюю губу. Нет, в ней сейчас не плескалась обида, наоборот — ярость. И это ещё одно изменение.
— Сейчас твой гнев, ярость и ненависть острее, чем раньше, — аккуратно дотронувшись до плеч девушки, прошептал Чонгук. — Тебе придется научиться контролировать это, и я тебе помогу, — бережно поцеловав затылок, Гук и правда помог брюнетке унять бушующую злость. Девушка прикрыла глаза, чувствуя приятные прикосновения и объятья со спины. — И ты должна знать, что я никогда не возненавижу тебя. Даже в таком облике ты для меня всегда останешься той самой Юджин.
Судорожно выдохнув, Чхве поворачивается и, всё же не выдержав, крепко обнимает парня, прижимаясь к груди.
— Я не хотел этого делать, но я не мог тебя потерять. Прости… — прошептал Чон.
— Нет, ты не должен извиняться.