Всего лишь Львица
Я несусь вверх по спиральной лестнице, перескакивая через две, три, иногда четыре ступеньки. Ладонь скользит по гладким лакированным перилам, кожаная сумка на ремне бьет по бедру. Вкусные запахи из нее так и тянутся к моему носу. Упорно отвожу лицо в сторону. Не помогает: аромат свежей выпечки сводит с ума. И плевать животику, что только что перекусила. Моему организму салюса постоянно требуется подпитка.
Могла бы весь пролет за два прыжка проскочить, но госпожа Гомоя снова будет ругаться, что Спальный замок не манеж, что леди скакать, как лошадь, не положено, а я в глазах домоправительницы останусь юной леди до тех пор, пока хвостом и гривой не обрасту, а как только обрасту — видимо, сразу в конюшню перееду. Да и здоровье госпожи надо поберечь: неделю назад ее сердце едва из груди не выскочило, когда я чуть не снесла старую вазу с подставки-колонны по пути не помню уже куда. «Древнемелтийская амфора, — кричала Гомоя, хватаясь за грудь. — Расписная керамика!»
Тогда моя рука поймала кувшин у самого пола. Еще дюйм, и расписные осколки разлетелись бы по мраморным плитам.
А вообще, сами виноваты, понаставили ваз через каждый ярд, будто в музее живем. Вот и тут одна коварная в углу притаилась — крутобокая, с позолоченными ручками. Тоже амфора? Или амфориск?
Лестница с миной-вазой позади. Влетаю в нашу с Зимуей комнату, тормошу спящую подругу.
— Вставай, Зимка! Вставай! Госпожа Добря простудилась. Нет сегодня скучной культурологии! Все утро наше!
Соседка со стоном зарылась головой под подушку, остались торчать только русые волосы и пятка внизу.
— Так и какого черта ты меня будишь, Ави?!
Я щекотнула высунутую пятку, и она тут же втянулась под одеяло.
— Гулять, гулять, Зимка! — резким движением я стянула одеяло, проигнорировав недовольное ворчание. — Еще Овейса возьмем! Ну же, вставай!
— Я не хочу гулять, я не завтракала, — пробурчала Зимуа, протирая глаза.
— У меня все с собой, — хлопнула я по сумке, перекинутой за плечо. — Пока ты дрыхла, сбегала в Мясной дом, выпросила вкусняшек. Знаешь, каких?
Наконец вкусный запах достиг и носа подруги. Заинтересованные огоньки заиграли в ее пока сонных глазах.
— Пи-и-ирожки с яблочным повидлом, — пропела я и этим одержала безоговорочную победу над соперником — леностью Зимуи.
Кряхтя, чуть ли не проклиная меня, подруга все же сползла с кровати и начала переодеваться со скоростью черепашки, ползущей по побережью. А рядом я переступала с ноги на ноги, покусывая нижнюю губу.
— Ты меня нервируешь тем, что подгоняешь, — буркнула Зимуа.
— А ты меня своей медленностью, но я же молчу.
— Это ты так звонко молчишь все утро?
— Могу спеть, если тебе скучно.
— Лучше продолжай молчать.
Пока она умывается в ванной, я сажусь на кровать, от скуки вслушиваясь в шум воды за дверью. Зря Зимка бурчит. Редко удается вот так прогуляться весенним утром. Все время, от зари до заката, только пары, пары, пары....
Из-за этих дурацких пар почти не вижу Того, кому я принадлежу. Ему-то до лампочки. Сам он меня не увидит, даже если встану перед ним и загорожу проход в кабинет, где он сутками пропадает. И неважно, что подъем у меня на час раньше, чем у других воспитанников. Неважно, что каждое утро этот час я прыгаю и изворачиваюсь возле нашего с Зимуа овального зеркала, чтобы выглядеть аккуратно, как он любит. Вот и сейчас опомнилась, поднялась с кровати, чтобы не помять серое ученическое платье. Руки привычным движением оправили высокий хвост, теперь ни одна светло-русая прядь не выбивается из-под темной ленты. Только вопрос, зачем стараюсь? Как будто оценит.
Тяжело вздохнув, забарабанила костяшками по тонкой двери.
— Ну, Зимуа! Имей совесть! Мне чистый воздух нужен!
Послышалось только яростное рычание, а вот ответа не последовало. Можно подумать это она здесь мучается, а не я!
Вскоре девушка все же вышла, окинув меня ненавистным взглядом. Ничего, простит! Могла бы уже и привыкнуть.
С самым невинным выражением лица, что имелось в арсенале, подхватила ее за локоток и повела в коридор.
Ну, Овейс, теперь твоя очередь...
***
— Обязательно было вламываться в крыло парней? — бурчал Овейс, следуя за нами с Зимуей по усаженной елями аллее. Сквозь ряд высоких стройных деревьев сверкали красные бутоны бальзамина на клумбах.
Щеки Зимуи почему-то горели чуть ли не ярче цветов.
— Я не виновата, — заявила девушка. — Меня Ави потащила.
— А что такого? — пожала я плечами. — Раньше мы постоянно друг к другу ходили в гости.
— Раньше ты не была шестнадцатилетней девушкой, — сказал Овейс. — И раньше мы с Грином не были голыми парнями, только что вышедшими из душа. Без полотенец.