Черный лев — так называли Марвело другие Защитники.
Тихо одевшись, я в последний раз взглянула на спящую подругу.
В лунном свете ее лицо выглядело бледным, почти как мое при солнечном.
— Прощай, Зимка, — прошептала. — Прощай, моя смуглая снежинка. Я иду за своим принцем.
Выбралась наружу через коридорное окно. Полочки-сандрики над окнами идеально подошли на роль ступенек. Только что прошел дождь, лужи на газоне отражали звездное сияние, словно высыпанные в траву алмазы.
Где-то до полуночи сидела в мокрых кустах у конюшни. Оделась я в темный спортивный костюм Академии: широкие брюки-гольф, блузка с высоким воротником, — на случай нового дождя накинула сверху короткий плащ с капюшоном. От сырости плащ отяжелел и давил на плечи. Но чувство мокроты по всему телу мне задремать не помешало.
Наконец звякнули бубенцы, тройка вылетела на мощеную камнем дорогу, загрохотала следом черная карета директора. Я рванулась через цветники. Под кедами хлюпала грязь. Чав-чав-чав.
Даже не заметила, как перелетела забор. А он ведь около трех метров! Все потому что от бешеного бега ни одной связной мысли, только рокот в груди, только страстное желание: лишь бы не отстать!
Совсем рядом звенели бубенцы, мои волосы вылезали из хвоста, хлестали по лицу, лезли в рот. Ртутная лента из лунного света плясала по прогалинам и терялась в густой тени крон. Резко засверкали сквозь лес дымно-красные огни. Дома. Директор въезжал в Йорквор.
Деревья поредели и расступились, уступив место глиняным мазанкам на голых холмах. Дальше, я знала, мазанки сменяются двух- и трехэтажным домами из камня, но директор свернул на перекресте с главной дороги. Черный верх кареты завилял меж бугров.
Так, Ави, не отстаем. Рванулась в сторону вздымающейся земли. По лысым косогорам бежалось намного легче, чем в свалке деревьев и темноты. Специально отставала на двести-триста ярдов. Плохо будет, если кучер обернется и узрит бегущую девку с языком на плече. Еще с испуга пристрелит, не дай бог.
Карета остановилась у ворот усадьбы. За кирпичной стеной огромный особняк вздымался к небу острыми шпилями. Хм... Ведь это же вилла графа? Выходит, самовцы разместили базу в доме повешенного ими же «преступника». Ночные кошмары там сейчас никого не грызут? Спится сладко на кроватях невинно убиенных?
Вблизи ворот дорога извивалась мимо небольшой березовой рощи. В ней я и затаилась, наблюдая, как из кареты выходит директор — длинный, в цилиндре и долгополом сюртуке. На темном рукаве сверкнули серебряные пуговицы, когда Картор махнул рукой старику-кучеру, мол, жди. В карете больше никого было — ни Марвело, ни других Защитников.
Директор зашагал к воротам. Узкая калитка в стене отворилась, высунулось дуло винтовки с блестящим штыком. Тихую ночь разорвал окрик часового. После резких слов Картора дуло отвели назад, и директор нырнул во мрак калитки.
Я бросилась через узкий луг между рощей и стеной. Подпрыгнула, ухватилась за кирпичный гребень, дернула ноги к небу — и бам! — бухнулась во двор виллы. Косой угол деревянной сторожки закрыл от высоких окон особняка и распахнутых дверей каретного сарая.
Я прижалась ухом к дырявым доскам в стенке сторожки, напрягла слух. Внутри директор говорил:
— Зовите вашего главу, зовите Вима Гунлоса. И его наркома Ганса Хьюбора. Я буду говорить только с ними.
Сонный зевок часового:
— Да что случилось-то?
— Случится завтра, — ровным тоном сказал Картор. — Завтра ночью на вас нападут Проклятые дьяволы.
Один из часовых тут же застучал сапогами по галерее, соединявшей сторожу с левым крылом особняка.
Я же чесала макушку. Да что опять творится-то? Опять тактическая хитрость? Директор сам не путается в своих умозрительных маневрах?
Три пары ног загрохотали обратно по галерее.
— Какого дьявола! — заревел было Хьбор. — Мы же договорились: десять туш завтра!
— Вы остолоп, раз думаете, что Проклятые сдают своих, — рявкнул Картор.
— Но мы же договорились...— блеял нарком, словно по инерции.
— Это был блеф, — гремел стальной голос директора. — Вы решили, что мы договорились. Проклятые же решили, что я тяну время. Дьяволам нужны сутки, чтобы подготовиться и напасть на вашу базу.
— Но как же... — Хьбор все не мог взять в толк. — мы же договорились... Десять туш...
— Очень умно, директор, — перервал наркома другой высокий голос с хлесткими гласными. — И очень радостно видеть, что вы за людей, а не за демонов, господин Картор.
— Главнарком Гунлос, — приветствовал хлесткогласного директор. — Моя сабля всегда билась на стороне мне подобных. Я годами обхаживал Проклятых лишь за тем, чтобы обеспечить себе здоровую старость, — короткий смех, словно звякнула железная монета, — и немного обогатиться.