- К морю, - твердо сказал Ар-Шарлахи. Все давно уже ждали этого слова. Может быть, именно поэтому взрыв возмущения не удался, хотя кое-кто даже вскочил на ноги. Кричать - кричали, но опять-таки как-то слишком уж безнадежно.
- Бунт из-за чего поднимали, а? На «Самуме», а? Из-за того же и поднимали, чтобы к морю не идти! А теперь? Сами, да?..
- Вам с Алият хорошо! Вы вон заговоренные! Вам что к морю, что в Турклу… А нам?..
Ар-Шарлахи поднял руку, и галдеж на секунду смолк.
- Так я и вас заговорил, - глядя открыто и нагло, сказал он. - И вас, и корабль.
Все обмерли. Вскочившие, не сводя очумелых глаз с главаря, опускались один за другим, нашаривая нетвердой рукой свой коврик.
- Слушайте, а ведь верно!.. - вымолвил кто-то. - После битвы-то, а? Мы ведь только одни и уцелели…
Несколько секунд прошло в мертвом, как пустыня, молчании. Наконец прозвучал одинокий страдальческий голос:
- Все равно что-то… боязно…
- Вот в том-то и дело, - кряхтя, ответили ему. - Туда - боязно, обратно - страшно… Вот и думай тут…
Думали всю ночь. Сквозь тонкие переборки в каюту Ар-Шарлахи то и дело проникали отдаленные выкрики, взрывы ругани, а однажды, кажется, даже хлесткий звук затрещины. Под утро угомонились, так, по-видимому, ничего и не решив. Да он и сам, честно говоря, не знал, на что решиться. Поход к морю «разрисованные» могли счесть открытым вызовом, а уж как они поступают с теми, кто им неугоден, Ар-Шарлахи видел. Причем не раз…
Иллюминатор стал серым, потом начал наливаться синевой. В каюте было уже совсем светло. Рядом тихо посапывала Алият. Осторожно, чтобы не разбудить, Ар-Шарлахи сел на низком и когда-то просторном ложе, достал из-под подушки черепашку Кахираба и, включив, повел металлический, похожий на заклепку бугорок вдоль прорези. Алият тут же открыла глаза и, недовольно что-то пробормотав, перевернулась на другой бок.
Шорохи, потрескивания, два разговора на все том же певучем и непонятном языке… Потом мелькнуло что-то знакомое, но тут же пропало, потому что Ар-Шарлахи, вздрогнув, сдвинул заклепку до упора. Вернулся, пошарил… А как это еще назвать? Конечно, пошарил… Наконец нащупал звук и поднес устройство к уху.
- Вот с Кимиром разбирайся сам, - внятно произнес мужской голос, забавно выпевая гласные. - Прекрасно ведь знаешь, что выхода на Гортку у нас нет и что никакого вмешательства в свои дела он не потерпит… - Голос помолчал и добавил, кажется, усмехнувшись: - Гортка идет по стопам Орейи Третьего и, видимо, тоже плохо кончит. Но не сейчас. Позже.
Секунду устройство потрескивало, а потом другой голос, резкий, сухой, неприятный и при этом удивительно знакомый, бросил, почти крикнул:
- Потеряна треть флота!..
- Но остальные-то две трети целы, - резонно заметил первый собеседник - явно кто-то из «разрисованных». - Стяни все силы к границе. Думаю, этого вполне хватит для сдерживания.
- А Пальмовая Дорога? - задохнулся второй, и Ар-Шарлахи даже отпрянул, уставившись на устройство чуть ли не со страхом. Он понял наконец, кто это говорит.
- А что Пальмовая Дорога? Даже если Шарлах выжил после песчаной бури, второго такого же ополчения он собрать не сможет. Он потерял весь флот под Ар-Нау.
Краем глаза уловив движение, Ар-Шарлахи повернул голову. Алият сидела на ложе и, сведя брови, напряженно слушала.
- Это бунтовщики! - проскрежетал второй. - И они должны понести заслуженную кару!..
- Все! - решительно оборвал «разрисованный». - Прекращаем разговор. И в ближайшие дни постарайся меня не вызывать. Сейчас это опасно…
Снова послышались шумы, похожие на шорох песчинок в парусах. Несколько мгновений Ар-Шарлахи слушал их, закусив губу, потом решился.
- Улькар! - позвал он, поднеся устройство к самым губам. - Улькар, ответь!..
Некоторое время черепашка шуршала. Он решил уже, что ответа не будет, когда встревоженный голос Улькара осведомился отрывисто:
- Кто говорит?
- Это Шарлах! - Почувствовав удушье, Ар-Шарлахи сгреб и рванул натруди тонкую ткань рубахи. - Тот, кого ты послал к морю… Ты слышишь меня?
- Слышу. Продолжай.
- Я обманул тебя, Улькар! Я не знал тогда никакой дороги. Но сейчас я нашел ее, слышишь? - Ар-Шарлахи сорвался на крик. - И я привезу тебе морской воды! Ты слышишь меня?..
На этот раз черепашка шуршала особенно долго. Улькар обдумывал услышанное.
- И что ты за это хочешь?
- Хочу, чтобы ты не трогал Пальмовую Дорогу. Пусть она остается твоей, но не трогай ее! Никаких кар, никаких усмирений! Она и так уже достаточно потерпела…
- Ты ставишь трудное условие, - снова помедлив, надменно сказал Улькар.
- А других условий не будет! Только это…
- Верблюжьи храмы я все равно разорю!..
- Разоряй хоть до основания! Людей не трогай!..
- Хорошо, - с отвращением бросил Улькар. - Будь по-твоему. Но если хоть один оазис окажет сопротивление властям…
- Улькар… - злобно осклабившись, перебил Ар-Шарлахи. - Когда я буду возвращаться с морской водой и услышу, что ты сжег или вырезал хотя бы одну тень, я вылью воду на первом бархане.
Где-то далеко-далеко на севере, в городе резного мрамора и перистой листвы, в обитых мрачными шелками покоях невысокий сухощавый человек с черными обводами вокруг безумных глаз замер после этих слов, оцепенел от бешенства.
- Дай мне подумать, - скрипуче вымолвил он наконец. - Завтра утром я тебе отвечу.
- Думай, - жестко сказал Ар-Шарлахи и выключил устройство.
Поднял голову и увидел испуганные огромные глаза Алият, показавшиеся ему особенно темными, настолько она была бледна.
- Ты… - беспомощно проговорила она и замолчала. Горестно покачала головой: - Не понимаю… Что ты за человек? Тебе что. Пальмовая Дорога дороже собственной жизни? Много ты от нее добра видел?
- Нет, - хмуро ответил он, задвигая полый металлический стержень в панцирь черепашки. - Вообще не видел… Просто зла я ей причинил куда больше, чем она мне…
В дверь каюты робко постучали.
- Подожди, - раздраженно бросил Ар-Шарлахи. - Одеться дай… Что там у вас?
- Да собрались уже все, - послышался из-за двери голос Айчи. - Вас ждут…
- Зачем? - спросил Ар-Шарлахи, накидывая белый балахон, испятнанный засохшей кровью Кахираба, и заправляя повязку.
- Так ведь,.. совет же… Вчера-то так ничего и не решили…