Осторожно ставя ноги, чтобы не запорошить ей глаза. Ар-Шарлахи приблизился к закопанной. Увидев перед собой носки мягких сапожек, Алият через силу подняла голову.
- Сними повязку… - приказала она, запрокинув, насколько это было возможно, осыпанное песчинками лицо.
Ар-Шарлахи опустился на корточки. Концы повязки уходили в песок, поэтому он просто сдвинул материю вниз. Смуглое лицо Алият обнажилось - неподвижное, словно отлитое из бронзы.
- Да?.. - сказал он и сам не услышал собственного голоса.
Она молчала. Темные, широко раскрытые глаза были устремлены на него то ли с мольбой, то ли с ненавистью.
- Что ты хотела мне сказать?..
- Ближе, - отрывисто велела она, и Ар-Шарлах придвинулся вплотную, чувствуя, что еще мгновение - и он сломается, взвоет и сам начнет разрывать руками этот проклятый бархан.
- Я люблю тебя… - хрипло сказала она. - Вот и все… А теперь - иди, если сможешь…
Глава 29
ВЛАДЫКА ПАЛЬМОВОЙ ДОРОГИ
- Погубит… Погубит… - Не в силах заснуть, Ар-Шарлах ворочался на расстеленных поверх ковра одеялах и бормотал, бормотал…
«Поверил, что любит?.. Да нет же, нет! Просто искал и нашел ей оправдание… Не могу! Даже чужими руками - не могу… А вот она может! Она может… Ар-Маура… Ах, досточтимый, как все нелепо, неправильно…»
Ар-Шарлахи всхлипнул и, стиснув зубы, уткнулся лицом в плоскую подушку. За низким окошком бродила листва, опыленная слабым светом молодой луны, и доносилась перекличка ночной стражи, изредка звякало оружие. Мятежная тень дремала чутко, вполглаза.
«Да что я говорю: погубит? Уже погубила!.. Прикажи я тогда чуть по-другому, вели я им задушить ее на том бархане… Ведь задушили бы… Сорвали бы повязку - и взахлест по горлу, дело привычное… Вот так, премудрый Гоен! Ты учил меня несколько лет, ты говорил, что убийство - недостойное деяние, что, убивая человека, ты убиваешь себя… А ей потребовалось двадцать дней, чтобы сделать из меня убийцу… Двадцать дней?.. Да нет, меньше… Убийцей я стал еще в ту ночь на "Самуме"…»
Слышно было, как по узкой извилистой улочке прошел, судя по приглушенному гомону и бряцанию металла, довольно большой отряд. Несколько раз почудилось слово «Шарлах…».
«Теперь еще и взбунтовавшаяся Ар-Аяфа… Уйти - значит предать. Предать людей, поверивших в тебя… Или даже не в тебя. В некоего Шарлаха, которого просто нет и никогда не было… А остаться - это снова кровь… и скорее всего смерть… Между прочим, твоя смерть, Ар-Шарлахи, не чья-нибудь…»
В тесной спаленке бесшумно открылась и закрылась дверь. Он не услышал и не увидел этого, он просто почувствовал кожей движение воздуха. Кто-то приблизился к его ложу и опустился рядом. Маленькая нежная рука тронула висок, скользнула по щеке…
- Уйди, - сказал он сквозь зубы.
- Почему? - испуганно шепнула она.
- Я тебе не верю.
- Почему?
Он резко приподнялся на локте.
- Ну скажи честно, Алият: ведь соврала? Просто захотелось жить - и все! Так ведь?
- Нет, - еле слышно прошелестело в темноте. - Я тебя и вправду люблю…
Он засмеялся - сухо и зло.
- Значит, я приказал зарыть тебя в песок по горло - и ты меня тут же полюбила?
- Да, - тихо и виновато ответила она. - Я и не думала раньше, что ты - мужчина…
Несколько секунд в комнатке стояла остолбенелая тишина.
- Да-а… - протянул наконец потрясение Ар-Шарлахи, снова опускаясь на ложе. - Слышал бы это премудрый Гоен…
- Кто это? - шепнула она без особого, впрочем, интереса, в то время как маленькая ручка уже добралась до его груди.
- Не надо, - угрюмо сказал Ар-Шарлахи, убирая ее ладонь. - Только не сегодня…
Алият прерывисто вздохнула.
- А потом уже будет некогда, - сердито молвила она.
- Это почему же?
- Из Ар-Нуера подкрепление пришло. И еще почтовик из Зибры.
- Какое еще подкрепление? - заранее ужаснувшись, бросил он.
- Так ведь в Ар-Нуере тоже бунт, - объяснила она. - и в Ар-Нау, и в Зибре…
- А там-то с чего? - еле выговорил Ар-Шарлахи.
- Не знаю, хотели сначала тебя разбудить, а потом решили не стоит… Тебе надо с ясной головой быть завтра…
С почтовой каторгой из Зибры прибыл старый знакомец - командир зеркальщиков Илийза. Ар-Шарлахи, растерянный и совершенно убитый последними событиями, принял мастера зеркального боя сразу же, как только услышал о его приходе.
Илийза нисколько не изменился. Все такой же неторопливый и уклончивый в суждениях, он внимательно, словно удивляясь, поглядывал на своего главаря и на вопросы отвечал не иначе как после краткого раздумья. Хрипловатый низкий голос, знакомый глянцево-розовый ожог у виска.
- Шакалы эти погонщики, - неспешно рассказывал Илийза. - Что тот, что другой. Сижу в веселом доме, никого не трогаю. Разбойничек какой-то подходит, купленный, конечно… А может, даже и на службе он у них, у погонщиков… Ни слова не говоря, тресь меня в храп!.. Я, понятно, его… Вяжут нас обоих - и в подвал. А погонщики будто бы и не знали… Утром прибегает этот, тощенький… Аилша?.. Да, Аилша. Ах-ах, раскудахтался!.. Ошибка, мол, отпустить немедленно!.. Ничего себе ошибка: семь наших у него под замком всю ночь просидели… Прибегаем в порт, а там уже ни «Самума», ни «Скорпиона»…
- Обиделся? - сочувственно спросил Ар-Шарлахи.
- Ну, поначалу-то, конечно, да. А потом думаю: да не мог Шарлах просто так с места сорваться и своих бросить! Значит, причина была какая-то… Так и оказалось. - Илийза помолчал, кашлянул. - А что… правду говорят, будто Лако…
- Правду, - не дослушав, отрывисто сказал Ар-Шарлахи.
Они помолчали. Илийза покивал угрюмо.
- Жаль… - обронил он. - Говорят, под кивающий молот угодил?..
- Потом расскажу, - буркнул Ар-Шарлахи. - Что в Зибре-то?
- В Зибре?.. - Илийза помедлил. - Резня в Зибре. Там же и наших полно жителей, и голорылых. Ну вот, прошлой ночью шум, гам, факелы… Судейский дворец подпалили… Тут все и началось. А мы только-только из Турклы пришли. Порт еще горелый, черный… Слышу, кричат: «Шарлах, Шарлах!..» Я уж подумал: может, ты опять налет затеял?.. Хватаю одного, спрашиваю: «Где Шарлах? Здесь?» «Нет, - говорит. - Он сейчас Ар-Аяфу поднимает…»
- Что?!
Оба непонимающе уставились друг на друга.