— Я Милена, — громко и быстро проговорила моя спутница.
— Рад знакомству, Милена.
Какое приятное имя. Не думаю, что человек с таким именем должен жить здесь. А «здесь» было не очень. Один дом да пшеничное поле. Я всмотрелся в даль, у поля не было ни конца ни края.
Мы ходили по полю. Долго и бесцельно, пока не стемнело. Вечером девушка предложила мне ужин и ночлег. Я согласился, но от ужина отказался. Почему-то я знал, что приём пищи мне необходим, но я не нуждался в нём.
Когда Милена доужинала, мы легли спать в одну кровать, она всё же была двухместной. Милена быстро заснула, а я, боясь разбудить её, недвижно пролежал всю ночь рассматривая стены и потолок.
На следующий день не произошло ничего необычного. Милена вышивала, а я бродил то по дому, то по бесконечному пшеничному полю. Со временем она поняла, что у меня есть некоторые проблемы с речью, ведь я не разговаривал, казалось бы, уже сотню лет.
Обучая меня разговорным навыкам, Милена поведала мне, что время от времени рядом с этим домом ходит караван. Я обрадовался, может, кто-то из тех людей мог меня знать. Но Милена умерила мой пыл. Она рассказала, что караван возят злые люди, которые могут обидеть меня. Когда они будут здесь проезжать, мне нужно будет спрятаться в подвале ради моей же безопасности. Я не особо придавал значение тому, что они злые. Я не боялся. Мне было любопытно. Эта жажда узнать о себе хоть что-то не покидала меня, словно жажда воды истощившегося путника в пустыне.
Разговаривая изо дня в день с Миленой, я понял, что она куда наивнее и моложе, чем выглядит. Это наводило меня на мысли о том, что ей нужно быть в другом месте. Я часто подумывал, чтобы спросить её о том, откуда она и как сюда попала, но что-то мне мешало, и я так и не решился на это. Разговаривая с ней, мне всё время казалось, что ей не хватает общения с кем-то ещё, что породило во мне чувство необоснованной вины.
День за днём я проводил в поле, изучая местные достопримечательности, но ими была лишь пшеница. Я всё не мог понять, откуда будет идти караван, а Милена говорила, что сама не знает. Мне казалось, что в мире больше ничего нет, кроме этого поля и этого дома. Но какое-то чувство внутри пыталось меня в этом переубедить. Этот стук внутри меня время от времени становился таким сильным, словно что-то пыталось меня вернуть из затянувшегося сна, но я всё не просыпался.
В попытках разглядеть, что же там вдали, за горизонтом, я замечал, что могу простоять в одной позе не один час. Но такой просто́й не шёл мне на пользу. Ощущение времени в миг пропадало, а стоило мне чуть-чуть прищуриться, чтобы попытаться разглядеть хоть что-то, как тут же наступал вечер. Милене часто приходилось забирать меня с поля, но я был даже рад этому, ведь она была тут единственным цветком среди бескрайнего поля желтой пшеницы.
И вот настал тот день, когда к дому начал приближаться караван. Я лишь мельком успел увидеть огромную повозку, как Милена потащила меня в подвал, вход в который находился под кроватью. Подвал был сконструирован на славу. Был запасной выход. Видимо, на тот случай если дом завалит, чтобы можно было свободно выбраться наружу. Я смирно просидел минуту. Любопытство начало брать верх. Я пытался представить, что лежу в кровати, ведь ночью я смирно лежу в одной позе не шевелясь. Сейчас не получалось. Я медленно начал продвигаться ко второму выходу. Над головой слышались тихие шаги, видимо, караванщики зашли в дом. Зачем? Это был ещё один вопрос, который не давал мне покоя.
Пробравшись ко второму выходу, который был чуть сбоку от дома, я прислушался. Никого не было слышно. Значит, рядом пусто. Я немного приподнял люк. Караван был недалеко от меня. Он был как раз напротив, метрах в пяти. Прищурившись, я начал рассматривать повозку, как вдруг услышал странный шорох. Из повозки медленно высунулась голова ребёнка.
Два детских глаза пристально смотрели на меня. Голова приподнималась, ребёнок начал что-то понимать. Я же не понимал ничего. Меня окутал лёгкий страх. Мне казалось, если я пошевелюсь, я всё испорчу, поэтому я неподвижно продолжал смотреть ребёнку в глаза. Мальчишка же тем временем уже покинул повозку и медленно приблизился ко мне.
Ребёнок был уже совсем рядом, как где-то в полуметре от меня он лёг на живот и шёпотом спросил:
— Мистер Марсель, это вы?
Я был сильно удивлён. Он узнал меня. Но Милена сказала, что караванщики — злые люди. Можно ли доверять этому ребёнку?
— Мистер Марсель? — обеспокоенным шёпотом переспросил мальчик.