— Места себе не находите? Ничего вы не видите, ничего не знаете, сиера Аделина, — она медленно повернулась к ним лицом. В уголках ее глаз блестели слезы, жестокие, беспомощные. — А вас, Зейн, похоже, вообще ничего не волнует, — колдун было подался вперед, но Аделина мгновенно пресекла его попытки. — Хотите правду? Пожалуйста. Я не знаю, где они, — голос ее хрипел, не срываясь только чудом. — Они могли добраться до Рейнхарма и обратно уже раза три! Но их там нет. Никто их не видел, никто не слышал, — последние слова она почти проглотила.
— Аша… — колдунья поднялась и сочувственно протянула к ней руку.
Женщина отвернулась.
— Я своими руками сшивала раны своей умирающей дочери, а теперь даже не знаю, жива ли она сейчас, а вы мне говорите про звонки?! — колдуны вздрогнули и шокировано переглянулись между собой. — Я не меньше вас хочу знать, где они, все ли с ними в порядке! Хочу знать, что они в безопасности, что просто задержались в дороге. Но я не знаю! И никто не знает! — она медленно сползла по створкам шкафчика на пол, закрывая лицо руками.
— Аша, что случилось?! — Аделина схватила ее за плечи, вынуждая смотреть в свои светлые глаза, пока Зейн настороженно наблюдал со стороны. Однако Аша лишь качала головой и бубнила что-то себе под нос. — Зейн, что ты сидишь? Дай ей воды! Аша, милая, прошу тебя! Нам нужно знать больше. Мы должны обратиться в полицию! Мы не можем просто сидеть и ждать чуда!
Женщина глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и внимательно посмотрела в лицо колдуньи.
— Полиция не будет их искать. Михель наверняка повел их через каналы, а их для полиции не существует, — сквозь ее слова пробивался нервный смех. — А Михеля… Михеля тоже нет!.. Ха… ха-ха-ха… — сотрясаясь, она уткнулась носом в плечо Аделины.
Колдунья приложила два пальца к ее лбу и прошептала короткое заклинание, после которого женщина обмякла, проваливаясь в небытие. Зейн подхватил бессознательное тело на руки и направился к спальне.
— И что будем делать? — тихо спросил он, не поворачиваясь к жене лицом. — Она явно не в себе.
— Если Аша говорит правду, нам, вероятно, самим стоит начать поиски, — тяжело произнесла Аделина.
— Каналы — это не пара коридоров. Не зная, куда конкретно вел их Михель, мы ничего не найдем, — покачал он головой, укладывая женщину на кровать и возвращаясь на кухню.
— Прикажешь просто сидеть на месте?!
— По крайней мере, пока Аша не придет в себя. Она явно знает про каналы гораздо больше, чем хочет рассказывать.
Возможно, тебе повезет
Лоранские Холмы сверкали во мраке ночи десятками огней. Отчего-то народ не спешил ложиться, а в воздухе чувствовалось напряжение. В центр поселения, где днем разворачивались торговые прилавки, раздраженно стекались местные жители. Маргарет отложила книгу в сторону и сняла очки, чтобы получше разглядеть в окно причину собрания, однако ничего значимого она не увидела. Впрочем, будь это нечто опасное, они бы все сидели по домам. Старушка задернула шторы, чтобы свет фонарей не мешал спать, и направилась к кровати, когда в ее дверь постучались и, не дождавшись скорой реакции, бесцеремонно вошли внутрь.
— Леди Савиньи? — раздался из холла голос Фарвин, необычайно холодный и спокойный, как небо перед бурей.
Маргарет тяжело вздохнула и вновь нацепила очки на нос. В последние дни в этой деревне происходит слишком много нового, и эта девчонка будто тащит за собой неприятности! Что еще должно случиться, чтобы это разбойники угомонились?! Она медленно вышла из спальни и направилась к холлу, ловя себя на мысли, что это последний их разговор. Никогда еще дерзкая девица не смела вламываться в ее дом, и происходящее сейчас — самый дурной знак из всех.
Маргарет покрутила миниатюрный вентиль на стене, зажигая все светильники в комнате одним махом, и недовольно уставилась на Фарвин, лишь затем примечая в проходе высокий силуэт. Теленжер! Ну конечно! Куда же без этой полумагической крысы! Даже удивительно то, как Фарвин со своим презрением к магам привязана к нему. Если бы старуха не была уверена, что мальчишка и искры не высечет, она бы решила, что тот ее околдовал.
— Полагаю, раз вы оба здесь, грядет нечто внушительное, — отозвалась Маргарет, поправляя очки.
— Да. Мы собираемся объявить о возрождении Лоранских Холмов! — девица свысока посмотрела на старушку и вытащила из комбинезона свернутый пожелтевший лист бумаги. — А тебе советую придумать оправдание получше, Рита! — сквозь зубы процедила она, швыряя старое письмо.
Резким движением Фарвин развернулась и, обойдя Теленжера, с любопытством наблюдающим за развернувшейся сценой, скрылась в ночи. Маргарет с трудом наклонилась и подняла листок, однако неясное чувство не позволяло развернуть его и прочесть содержимое. Еще пару минут Теленжер смотрел на старуху из тени, но та мялась, явно не понимая, что произошло. Однако когда он собрался проследовать за Фарвин, бумага зашелестела в старушечьих руках. Леди Савиньи задрожала, едва удерживая письмо, в существование которого будто бы и не верила. В выцветших глазах заблестели слезы, а губы неслышно повторяли только одно слово. «Лиет». Колдун только хмыкнул, краем глаза заметив, как старуха хватается за сердце, уже не в силах держаться на ногах. Он закрыл двери еще до того, как услышал глухой удар о пол. Что ж, Маргарет и так прожила неприлично долго для человека.
Тем временем на торговой площади собрался весь народ. Кто-то даже детей привел с собой. В тишине ночи особенно отчетливо слышались недоумевающие шепотки и раздраженные возгласы. Стоять в холоде посреди ночи, когда в паре часов от деревни Асамуны проводят свою жатву, не хотелось никому. От того забравшуюся на прилавок Фарвин встретили без особого энтузиазма.
— Друзья мои, напомните, почему мы все здесь собрались? — деланно расхаживая по столешнице, начала говорить Фарвин, когда тень Теленжера только показалась из-за дома леди Савиньи.
— Мы, вообще-то, хотели спросить это у тебя, — зевнул Кир.
— Речь не о сегодняшнем дне, — девица с трудом сдержала себя от язвительного комментария. — Тридцать лет назад именно здесь вспыхнуло восстание, захватывая города отчищающим пламенем нашего праведного гнева! Похоже, многие из нас уже забыли, как совсем недавно были вынуждены зубами вырывать собственные жизни из тощих лап колдунов, — она с презрением посмотрела на затихший ночной город, чьи вершины почти не виднелись за макушками холмов. — Тридцать лет назад Лоранские Холмы были у всех на слуху, ужасая колдовскую знать и вдохновляя людей на борьбу. Это место и люди, что жили и живут здесь, были символом нашей свободы! А теперь посмотрите вокруг. На эти халупы, на эту убогую станцию, на то, что творится в городах! Посмотрите и спросите себя: неужели вы довольны такой жизнью? — толпа зароптала. — Война показала их истинные лица. Их сила и власть оказалась не абсолютной, и они, как псам, швырнули нам кость в виде горстки обещаний, лишь бы спасти свои холеные задницы! А толку? По сути ничего не изменилось! Нам не видать хорошей работы и образования. В городах нас оттесняют на окраины. Кругом нищета и разруха, и в выигрыше тот, кто лучше позволит вытереть о себя ноги. Мы были и остаемся для них говорящим скотом, и Асамуны с их жатвой тому подтверждение! Людей пачками уводят и продают, пока мы, подобно стаду, смотрим на них и радуемся, что не нас. Пока полиция разводит рукам, пока власти молчаливо одобряют это. И что теперь? Закусим мы эту кость и будем молчать в тряпочку? Молчать и смотреть, как маги отбирают то немногое, что удалось вырвать нашим родным?
По толпе прошелся гул.
— Очень вдохновенная речь, Фарвин, но ты, кажется, забыла одну малозначительную деталь. Тогда у нас было оружие, карты подземных тоннелей и связи, а сейчас у нас есть только эти «убогие халупы»! — бросил пожилой мужчина из толпы. — Всем здесь хочется справедливости, но она нам не по карману…
Толпа согласно загудела, поддерживая мужчину. Часть людей стала пробиваться к лавке, чтобы снять оттуда девушку, часть просто развернулась и направилась по домам. Как из ниоткуда, из-за спины девушки на столешницу ловко запрыгнул Теленжер.