Чугунный чайник грохнул о решетку на плите.
— Мы ехали в поезде из Беланша, а потом он резко остановился? — мрачно спросила Рида, не оборачиваясь. Колдунья согласно промычала. — А потом были каналы, где люди обсуждали какого-то Бейлина, и еще был рабочий завод и Фарвин? — она карем глаза наблюдала за постепенно вытягивающимся лицом Илинеи.
— Да… в конце мы все куда-то падали… — колдунья стушевалась. — Я знаю, что разговариваю во сне, но не думала, что настолько громко.
— Ночью, пока ты не начало бродить по дому, мне приснилось то же самое, — поставив на стол тарелки с завтраком, произнесла Рида.
— Но это не возможно! Я слышала про коллективные сны, но доказана возможность такого лишь под воздействием магии!
— Что ж, если ты не колдуешь во сне, у нас, вероятно, проблемы, — равнодушно пожала плечами Рида, хотя ее лицо заметно посмурнело.
— Ничего не понимаю… Это не имеет смысла!
Рида села напротив и откинула голову назад.
— Плевать! Давай просто забудем об этом. Ты же сама сказала, что сны до конца не изучены, так что… — она выдохнула и приложилась к кружке чая.
Илинея выдохнула, отведя взгляд. Это просто совпадение. Странное, но все же. К тому же, что может обычный, пусть и очень реалистичный, сон? Пододвинув тарелку с омлетом, колдунья принялась за завтрак, параллельно расспрашивая Риду о всяких незначительных вещах. Постепенно напряжение сошло на нет. Чудный солнечный день, общий выходной. Можно столько всего сделать или не делать ничего вовсе! И пока подруги склонялись ко второму, продолжая довольно болтать. Пару раз в дом заходила Вилья, и, как бы себя ни накручивала Рида, выглядела она вполне неплохо, уж точно бодрее самих девушек. Так бы и продолжался этот дивный весенний денек, если бы щебет подружек не прервал пронзительный телефонный звонок. Рида озадаченно почесала затылок. Звонить просто совершенно некому. Даже Аша теперь только отвечает, но не звонит сама. Девушки затихли, и Рида сняла трубку, настороженно поднеся ее к уху.
— Да? Да, я дома… — с подозрением отвечала Рида, пока Илинея молча наблюдала за ней из-за чашки с ягодным чаем. — Я думаю, мы можем подъехать. Что-то случилось? Хорошо, хорошо! Скоро будем… — связь оборвалась.
Рида заторможено положила трубку, растеряно глядя на подругу.
— Полагаю, чай мы не допьем, — отставила кружку колдунья и поднялась со стула. — Кто звонил?
— Это Тарлин, — уходя в свою комнату, ответила Рида. — Он чем-то сильно взволнован. Не знаю, что случилось, но нам нужно оказаться у него как можно скорее.
Колдунья кивнула и накинула пальто.
— Тогда поедем верхом!
Рида поморщилась. Ехать вдвоем в одном седле весьма неприятно, но так действительно быстрее, чем ждать омнибус или добираться пешком. Мельком попрощавшись с Вильей, девушки вскочили на Ручейка, мирно ощипывавшего молодые листья с кустарников, и припустили по закоулкам.
Пригнувшись к холке, Илинея крепко держала поводья и с удивительной легкостью объезжала горожан и всевозможные препятствия, будто делала это каждый день. В обычно спокойных глазах горел азарт, в растрепанных волосах играл ветер. Кто бы ни глянул на грозную всадницу и ее скакуна мог наблюдать только пыль от копыт. Прыжок! И вот Ручеек уже мчался по заросшему двору заброшенного дома. Еще один, и прохожий с ужасом и восторгом наблюдал над собой мощное животное. Проулок за проулком они галопом скакали по Рейнхарму, пока резко не затормозили на клумбе у трехэтажного дома. Илинея довольно фыркнула, возвращая лицу привычную степенность, однако сразу выпрямиться не смогла, лишь сейчас заметив Риду, вцепившуюся в нее мертвой хваткой.
Девушка с трудом расцепила пальцы и неловко спрыгнула на землю, едва удерживаясь на дрожащих ногах. Следом соскочила и колдунья и тут же подставила свободный локоть Риде. Привязав коня к фонарному столбу, девушки спешно вошли в подъезд, и, не успели они постучаться, как дверь квартиры распахнулась. Перед ними стоял взмокший от пота, всклокоченный Тарлин. Он лишь недавно отпросился с госпиталя и стоял перед ними в рабочей одежде, разве что без кителя и с закатанными рукавами рубашки. Не говоря ни слова, он отошел в сторону, пропуская девушек в квартиру.
— Что случилось, Тарлин?
— Надеюсь, это действительно важно. Ты не представляешь, что мне пришлось пережить! — проворчала Рида.
— Прошу вас, говорите тише, — прошептал он и, заперев дверь на щеколду, рукой поманил девушек в зал.
На софе, неровно дыша, дремал Хиса, свернувшийся под одеялом. На тумбочке рядом — множество лекарств и листок с указаниями, а на маленьком столике посреди зала стояла посуда с остатками еды, часть которой размазалась по ковру. Тарлин кивнул, и процессия направилась дальше по коридору, в сторону кухни.
— Он спит после приступа…
— Ты нас за этим позвал? — шепотом возмутилась Рида. — Мы знаем, что он припадочный! И ты тоже! Мы поэтому и попросили тебя присмотреть за ним!
— Тише, Рида! — прошипел Тарлин. — У него действительно случился приступ, но обычно они не длятся и десяти минут. Этот же длился почти полчаса! Хиса позвонил мне, как только почувствовал первые симптомы.
— Он знал, какой тяжести будет приступ? — недоумевающе спросила Илинея.
Тарлин лишь покачал головой.
— После месяца терапии он чувствовал себя превосходно, хотя полностью вылечить мне его не удается. Однако последние тенденции печальны. Похоже, лекарства вызвали привыкание и почти не действуют даже с увеличением дозировки.
— Ты хотя бы можешь сказать, что с ним не так?
Врач вздохнул, лишь вновь покачав головой.
— Я не целитель, Рида! Мои знания о физиологии магов ограничены общим курсом, а физиология ищеек и вовсе лес дремучий, — колдун опустил плечи. — Я показал его знакомой целительнице, но она говорит, что никогда не сталкивалась с подобным.
— В каком смысле? Хиса всего лишь ищейка. Чувствительная очень, но вряд ли это такой уж феномен невероятный! — взвилась Рида, но ее тут же одернула Илинея.
— В том-то и дело, что нет, — простонал Тарлин. — Дисфункция энергетических центров — врожденный порок! Им нельзя просто заболеть. Не говоря уже о том, что она не вызывает подобных приступов. Мы провели несколько осмотров, взяли анализы. У него нет даже малейшей предрасположенности к дисфункции. По все показателям Хиса — обычный, нормальный маг без аномалий в развитии. Как будто что-то из вне не дает органу полноценно функционировать…
— Но разве это возможно? — выразила сомнение Илинея.
— Теоретически… наверное, — колдун поднялся со стула и стал бродить кругами по кухне. — Однако достоверных данных не существует. Эксперименты на магах… и людях запрещены законом. Даже на добровольной основе! — незаметно для него голос Тарлина становился все громче, пока девушки хором его не осадили.
— И что теперь делать?
— Не знаю, — вновь опустился на стул Тарлин. — Я бы предложил показать Хису столичным врачам или хотя бы сильверонским, но не думаю, что это…
— Хиса! — воскликнула Илинея, подскакивая с места и сияющим пятном понеслась к нему. — Как ты?
Пока колдунья обнимала мальчишку, Рида слабо помахала ему и повернулась лицом обратно к Тарлину.
— Ты сказал, что эксперименты запрещены законом, но это ведь не значит, что их никто не проводит, — протянула она, глядя колдуну прямо в глаза.
— К чему ты клонишь? — настороженно спросила Илинея, чуть ли не за ручку ведя Хису за стол.
— К тому, что наш маленький друг какое-то время провел в рабстве у Асамунов, которые не очень-то лояльно относятся к современным законам, — постукивая ногтями по столу, произнесла она, тут же направив свой испытующий взгляд на мальчишку.
Тарлин с Илинеей тут же повернулись лицом к Хисе, сжавшимся от всеобщего внимания. Его немного трясло, а взгляд огромных детских глаз отчаянно пытался найти опору в колдунах, ибо Рида его точно жалеть не станет. Однако поддержки он так и не получил.