Риверс удивленно вскинул брови. Он всегда полагал, что Ирон Ян из тех редких экземпляров, несущих службу на благо народа. Стойкий и неподкупный. Именно это стало причиной смерти. Реймонд не смел останавливать следствие по делу о взрыве на станции Рейнхарма, но и допустить, чтобы вышли на его след, тоже не мог. Поэтому он старательно уничтожал свидетельства, возможные записи телефонных разговоров, обрывал нити одну за другой. Именно поэтому, застав новости о девицах, баламутящих Управление, он приказал избавиться от Ирона. Две деревенских девицы мало что могут, а вот у Ирона были реальные полномочия, чтобы вновь развернуть следствие. По крайней мере, так думал Реймонд. Пока эти курицы не умудрились каким-то образом затесать свои подозрения в программу радиовещания. Кулаки Риверса рефлекторно сжались. А теперь оказалось, что и с Ироном все было не так просто. Знай они о его связи с Венделия… Нет, его все равно пришлось бы убрать. Аврил никогда не питал добрых чувств к опальному министру и вряд ли увидел бы достаточную выгоду, чтобы помочь ему.
Незаметно для Риверса карета остановилась. Фигура, ничего не говоря, выскользнула наружу и уставилась провалом лица на своего компаньона, который недоверчиво рассматривал огромное здание. Загородное поместье Венделия. Формально, министр образования обитал в квартире, недалеко от Маджистериума, а все поместья Венделия были переданы в собственность города. Но речь явно не шла об особняке с прилегающими территориями за чертой Сильверона. Риверс, конечно, знал, что эти торгаши деньги лопатой гребут, но не представлял, насколько огромной. Двухэтажный особняк, похожий на небольшой дворец, даже рядом не стоял домом Реймонда. Небольшой сад, живая изгородь, множество хозяйственных пристроек.
— Они все здесь живут? — тихо спросил Риверс, с трудом удерживая челюсть.
— Это поместье целиком и полностью принадлежит саро Аврилу, — прошелестел голос. — Но живет он тут не один. Домовая прислуга, целители, доверенные агенты… Скоро ты все увидишь сам. Идем.
Риверс ничего не ответил, молча проследовав за фигурой. Ни с кем не здороваясь, не говоря ни слова, его таинственный провожатый будто плыл над выложенной камнем дорожкой. В момент, когда они подошли к центральному входу, фигура резко развернулась и двинулась к неприметной дверце. На роскошной кладке дверь даже без крохотного крылечка смотрелась чужеродно, но именно в нее вошел провожатый.
— Это дверь для прислуги. Привыкай пользоваться ей. Отсюда можно быстро попасть на цокольный этаж, а коридоры обходят большинство помещений первого этажа. Не стоит лишний раз показываться в парадных залах. Там могут быть гости или важные деловые партнеры, — фигура стала медленно спускаться по лестнице. — В этой части дома расположена большая часть комнат прислуги, но тебя я предпочту держать при себе.
Риверс сделал вид, что не услышал последней фразы, сочащейся недоверием. Они двигались по узким коридорам, по которым время от времени пробегали люди и не самые выдающиеся члены чародейского сообщества, доделывая работу по дому. Однако чем дальше они продвигались, тем меньше слуг попадалось. А после, когда они прошли через металлическую дверь и лестничную площадку, прислуга и вовсе пропала из поля зрения.
— Обслуживание этих помещений лежит исключительно на самых доверенных слугах и только по необходимости. Так что прибирать у себя будешь сам. Надеюсь, справишься лучше, чем с поместьем Реймонда, — фигура на пару мгновений остановилась, всматриваясь в лицо Риверса. — Твоя комната, — кивнул провожатый на крепкую деревянную дверь и кинул увесистый ключ. — Располагайся.
Риверс небрежно покрутил ключ в руках и перевел равнодушный взгляд на фигуру.
— Кажется, ты упоминал нечто, что меня невероятно заинтересует…
— Можешь не сомневаться, я помню свои обещания. Но сейчас уже поздно, последние дни выдались тяжелыми. Отдыхай, мы обсудим все завтра, — с этими словами фигура двинулась чуть дальше по коридору, но, сделав всего пару шагов, замерла. — Ах да! Узнаю, что ты шастаешь по поместью, до утра не доживешь. Доброй ночи!
Оставив Риверса стоять посреди коридора с ключом в руках, фигура скрылась за дверью, лишь в этот миг позволив себе развеять чары. Черная накидка и перчатки полетели в сторону. На столик с зеркалом упала тряпичная маска, скрывавшая нижнюю половину лица. Кристин оперлась руками в столешницу, с отвращением разглядывая собственное отражение. Она быстро оправится, но поддерживать сразу несколько сложных иллюзий все равно невероятно изматывающе. И все ради того, чтобы глаза стража не видели ее лица. Она потерла шею рукой. От смены голоса в горле сильно першило, а глаза все еще не привыкли к нормальному освещению.
— Надеюсь, эта псина действительно хороша, — прохрипела она.
Разложение
Следующим днем. Сильверон, загородное поместье Венделия
Виермо не спал с восхода, свет которого едва брезжил через небольшое окошко под потолком. Будто в тюрьме. Не то, чтобы он когда-либо там бывал. Он всегда успешно скрывался и заметал следы, а после у него появился хозяин, который любезно заботился о том, чтобы он легко отделывался. Но крошечное окошко в столь же мизерной комнате отчего-то прочно ассоциировалось у него именно с тюрьмами. Хотя… здесь, по крайней мере, есть все удобства и кровать мягкая.
Устав бессмысленно пялиться в потолок, мужчина поднялся с кровати и подошел к двери, к своему удивлению обнаружив, что та заперта снаружи. Впрочем, не сильно-то и хотелось! Нарушать запрет на вольное перемещение по особняку сейчас может быть чревато последствиями. В любой момент его могли проведать, и по коридору, который вчера казался вымершим, как назло с самого утра кто-то шастал. Так что, проглотив недовольство, Риверс вернулся к кровати. Делать в этом каменном мешке совершенно нечего, даже оружие не нуждалось в обработке, оставалось лишь разглядывать скудную меблировку и ждать. Ждать, пока сюда не заявится гость.
Однако гость не торопился. Связано ли это было с непонятной оживленностью за дверью, или же Риверса просто решили помариновать, надеясь, что тот изведется от нетерпения — непонятно. Но мужчину это не особо беспокоило. Если запахнет жареным, ничто не помешает ему просто выломать хлипкую дверь и сбежать. Скрываться ему не впервой.
Ближе к обеду дверная ручка, наконец, дернулась. Риверс, задремавший в утомительном безделье, сразу же проснулся и подскочил, едва дверь приоткрылась. Но его ждало разочарование. В коридоре стоял вовсе не таинственный заказчик, а обычная служанка в коричневом платье и белоснежном фартуке. Женщина удерживала перед собой тележку с едой, довольно простой для такого места, и с опаской и брезгливостью смотрела на Риверса.
— Мне приказано принести вам обед, — холодно произнесла женщина. — С завтраком вышли некоторые накладки. Как вы могли заметить, все поместье сегодня на ушах, — она едва заметно поморщилась. Женщина явно привыкла к более спокойному ритму деятельности. — Ужин будет по расписанию. Приятного аппетита, — так же равнодушно продолжила она, закатывая тележку в комнату.
Служанка уже развернулась, чтобы уйти, когда Риверс окликнул ее:
— Что-то случилось?
— Я не знаю подробностей, — ответила она и вышла за порог, явно не намереваясь продолжать этот разговор.
— Я хочу увидеть своего нанимателя! — тут же перешел к делу Риверс, бросаясь к двери.
— Нанимателя? — служанка удивленно вскинула брови, но ее лицо тут же расслабилось. — Ах, точно! Что-то такое мне говорили… Ваш наниматель напрямую задействован в сегодняшнем мероприятии. С вами свяжутся, как только освободятся. Отдыхайте, — она резко дернула дверь, вырывая ее из хватки Риверса и запирая на ключ снаружи.
— Наотдыхался я! — буркнул Риверс.
Больше для проформы он дернул за ручку. Но дверь не поддалась, а ключ, оставленный с той стороны, насмешливо смотрел через скважину. Мужчина фыркнул и отошел в сторону, мельком глядя на себя в зеркале. По крайней мере, реакция служанки стала понятнее… Сальные пряди, приличная щетина и грязь, собранная, казалось, по всем закоулкам города. Некоторые бездомные выглядели опрятнее него! После такого анализа садиться на относительно чистую постель даже неловко стало, а тело внезапно, словно опомнившись, зачесалось под слоем грязи. Выжидая в засадах, Риверс столь привык к постоянному дискомфорту, что давно перестал обращать на него внимание. Но в чистой, уютной комнате роскошного особняка со множеством прислуги… Хотелось соответствовать. Хотя бы самую малость.