— Вы же понимаете, что мы не одни? — злобно глядя на капитана, спросила Фарвин.
— Понимаю, — кивнул мужчина в форме. — А еще я понимаю, что без головы даже врах долго не пробегает. Так что оставь свои угрозы сокамерникам! — отмахнулся он.
— Да ты!..
— Замолчи, Фарвин, — холодно бросил колдун, — не усугубляй ситуацию!
— Куда уж хуже? — проворчала она в ответ, но больше ничего говорить не стала и покорно поплелась на выход.
Девушки неслышно выдохнули, наблюдая, как бунтовщиков выводят из дворика. И, казалось бы, осталось лишь дождаться, когда все затихнет, и вернуться домой, но тут один из полицейских задержался, принюхиваясь, как собака. Глаза Илинеи широко распахнулись.
— Капитан! Здесь кто-то есть, — ищейка сделал пару шагов и остановился прямо напротив девушек. Ни дожидаясь капитана, он выставил вперед руку с кольтом: — Покажитесь, или я заставлю вас это сделать!
Девушки посмотрели друг на друга, и в следующее мгновение отвод глаз спал с них.
Никаких вопросов не последовало.
Всего через несколько минут бравые ребятки в форме затолкали арестантов в зарешеченную повозку и повезли по каменным мостовым Сильверона. Почти час они тряслись в повозке, молча переглядываясь со старыми знакомыми. За все это время они не проронили ни единого слова, лишь напуганное хныканье Хисы, прижавшегося к колдунье, иногда просачивалось сквозь стук колес.
Вскоре повозка остановилась на хорошо освещенной газовыми фонарями площадке рядом с отделением полиции. Ищейка, возведя курок, открыл дверь повозки и приказал арестантам выходить по одному. Старательно избегая взглядов бунтовщиков, девушки послушно вышли наружу и поплелись за сопровождающими, чувствуя все большее облегчение с каждым шагом, отделявшим их от Фарвин и ее подельников. Лоранские Холмы и их обитатели, которых с таким трудом покинули подруги всего полгода назад, уже давно казались чем-то далеким и нереальным, и отказываться от этого умиротворяющего ощущения не хотелось.
Несколько сотрудников приемной проводили девушек цепким взглядом, но, будто бы не найдя ничего интересного, вернулись к своим делам. Все, кроме одного неприметного мужичка в углу, который бегло осматривал троицу, беспрерывно сверяясь с какими-то бумагами. Однако разглядеть содержимое Риде не удалось. Ненадолго замешкавшуюся в проходе, ее грубо подтолкнули вперед. С трудом сдержав недовольство, девушка лишь поджала губы и прошла дальше. Всего через несколько мгновений решетка изолятора отделила всех троих от свободы. Лишь с мальчишкой полицейские медлили, но, видя, как Хиса вцепился в руку Илинеи, делать ничего не стали и прикрыли его вместе с девушками.
Проводив полицейских глазами, Илинея устало опустилась на лежанку. Руки ее мелко подрагивали то ли от холода, то ли от страха, то ли девушка была просто неимоверно вымотана. Она откинулась на стену и стала молча пялиться в потолок. Рида же, кипящая от злости, не могла найти себе места и мрачно стояла у решетки, осуждающе разглядывая парочку полицейских в соседнем помещении. Хотелось кричать о произволе и стучать чем-то тяжелым по железным прутьям, но не здравый смысл, а сама судьба лишила ее этой возможности — сумку с инструментами изъяли, а просто крики не казались достаточно эффективными.
Заметив пристальный, немигающий взгляд Риды, один из полицейских нервно повел плечами и отодвинулся в сторону. Рида разочаровано вздохнула. Она отошла от решетки и сделала круг по их крошечной камере, после чего скучающе прислонилась спиной к стене, продолжая наблюдать за коридором. Прошло чуть больше получаса, за который конвой провел по нему еще несколько человек из числа сбежавших, но за все это время никто так и не подошел к девушкам.
— Я хочу домо-ой, — проныл Хиса.
— Стоило подумать об этом прежде, чем дать деру, — устало съязвила Рида, за что тут же отхватила сразу два разъяренных взгляда.
— Прекрати немедленно. Ты же не собираешься обвинять во всем двенадцатилетку?
Рида молча прикрыла глаза и покачала головой.
— Эй! — крикнула девушка, припав к прутьями решетки в попытке привлечь к себе внимание полицейских. — Как долго еще вы собираетесь нас здесь держать? — полицейские раздраженно посмотрели на арестантку, но предпринимать что-либо не спешили. — И, может, кто-нибудь уже объяснит мне, за что нас вообще задержали? С каких пор ночные прогулки стали вне закона? — девушка просунула руку между прутьев и помахала ею. — Эй! Если вы думаете, что я заткнусь, то глубоко заблуждаетесь! У меня масса свободного времени!
Неподалеку хлопнула дверь, заставив вздрогнуть всех троих. Даже Илинея, апатично сидевшая на лежанке, повернула голову к выходу и замерла в ожидании, перебирая седые прядки волос Хисы. Вскоре к изолятору подошел тот самый ищейка и с недовольным видом шлепнул Риду по вытянутой руке. Возмущенно зашипев, девушка тут же опустила руку и погладила раскрасневшуюся от удара ладонь.
— С учетом вашего положения вам всем стоило бы сидеть тихо, а не мешать допросу своими воплями, — равнодушно бросил он.
— Какого положения? — дернулась вперед Рида. — Вы заграбастали нас ни за что!
— Незаконное производство и торговля огнестрельным оружием, образец которого, кстати, был изъят у вас, многочисленные кражи и подлог документов, захват заложников, — монотонно говорил полицейский под удивленно вытягивающиеся лица девушек. — Это лишь краткий перечень преступлений вашей… шайки. И вы серьезно считаете, что вас задержали просто так? Это я еще молчу о сопротивлении при аресте и о менее значительных проступках.
— О чем вы говорите? — встрепенулась Илинея и тоже подошла к решетке. — Мы недавно в городе и едва знаем этих людей!
— Но все же вы их знаете…
— Мы встречались пару раз при не особо приятных обстоятельствах, — пробубнила колдунья.
— Ясно, — кивнул полицейский и крикнул куда-то за спину: — Освободите допросную! — после чего перевел взгляд на девушек. — Вы, — кивнул он Илинее, — идете со мной. Посмотрим, что из ваших слов похоже на правду. А вы двое сидите тихо!
Дверь камеры открылась. На протянутых руках колдуньи защелкнулись наручники, попутно издав противный гудящий звук. Колдунья тут же охнула от боли и согнулась пополам, прижав руки к груди.
— Иля! — Рида бросилась вперед, но ее бесцеремонно оттолкнули и закрыли дверь.
— Успокойтесь! — рявкнул полицейский. — Это обычная мера предосторожности. Неприятная, но не смертельная, — он поднял колдунью за локоть и практически потащил ее за собой в допросную комнату, оставив Риду и Хису одних в камере.
Едва колдунья скрылась из виду, мальчик тут же забился в угол. Рида стиснула зубы и сделала глубокий вдох, лишь после этого позволив себе с размаху плюхнуться на лежанку так, что та аж дрогнула. Девушка сонно потянулась, краем глаза следя за редеющими рядами полицейских. Многих из них выдернули вне смены, чтобы поймать лоранских бандитов, и сейчас они, по-старчески бухча себе под нос, расходились по домам, оставив лишь немногочисленных дежурных. Мальчишка в углу вновь всхлипнул, тут же утирая нос рукавом серой от пыли рубашки.
— Значит, мы вернулись к тому, с чего начали, — Рида покрутила головой, задержав взгляд на Хисе. — В основном.
— Почему они забрали тетю Илю, а не тебя? — проворчал Хиса.
— А тебе стало бы от этого легче? — Рида приподняла бровь. Слова мальчишки несколько задевали ее, но, что уж тут, были вполне заслуженными.
— Да, — буркнул он в ответ. — Ты злая!
Рида вздохнула и, опустив голову, подобрала ноги под себя.
— Слушай, прости меня, ладно? — пробубнила она, глядя в пол. — Хочу, чтобы ты знал — я не считаю тебя виноватым в чем-либо и не думаю, что ты — проблема. Ты всего лишь маленький мальчик, которому сильно не повезло в жизни. И я, наверное, тоже часть этого невезения, — она говорила тихо, с хрипотцой. Слова с трудом проходили сквозь ком, застрявший в горле, но мальчик все равно внимательно ее слушал. — Я кажусь тебе злой, но на самом деле мне просто очень страшно. Мы взяли на себя ответственность, до которой я еще не доросла, и теперь я не знаю, что делать. Мы пообещали тебе помочь, но правда в том, что мы не можем. Я думала, что приедем к маме и уж она-то точно найдет выход! И она нашла… — мрачно протянула Рида. — Ты и сам все слышал. Вероятно, во всей Таврии Аврил единственный, кто может хоть что-то сделать с твоей проблемой, но он, действительно, страшная личность и… И, пусть сомнения посещали меня, но я бы не оставила тебя с ним одного! — она повернула к нему голову, глядя на него влажными от слез глазами, и мальчик мог поклясться, что легкое свечение, сходившее от девушки, стало ярче. — Да, я не самый лучший человек. Я могу ошибаться и говорить кошмарные вещи. Знаю, что не раз обижала тебя. Я не буду рассказывать тебе сказки, что люблю тебя как родного брата, но ты не чужой мне человек и, к тому же, очень дорог для Илинеи. И какую бы ерунду не городил этот рот, знай, что я никогда не причиню тебе вреда! — мальчик, заворожено наблюдавший за девушкой, кивнул. — Чудно.