Я взял ее за руку, притянул в свои объятия и откинул назад пряди влажных черных волос. Мне была ненавистна мысль портить красоту этих черных как вороново крыло локонов, поэтому я аккуратно убрал с них остатки штукатурки.
— Впусти меня сегодня в комнату, Ривер, — она удивленно моргнула, глядя на меня снизу вверх. — Позволь наконец удовлетворить нас обоих.
Я не дал ей возможности ответить, наклонившись и поцеловав. Втянув ее губу в рот, я немного пососал ее и отстранился. Поправив эрекцию, я затолкал ту под пояс, чтобы скрыть от других. Когда я поднял голову, то обнаружил, что ее взгляд с голодным выражением был восторженно прикован к моему члену, заставляющим меня переосмыслить важность встречи с Маком.
Потянув Ривер за руку, я начал выводить ее из комнаты, но замер, когда мой взгляд упал на пыльное зеркало комода в комнате. Я стиснул зубы, пожелав, чтобы золотой оттенок моих глаз вернулся в нормальное состояние. Золото было символом агрессии, потери контроля. Я знал, что никогда не терял контроль с другими женщинами. Во всем была виновата Ривер.
— Что такое? — спросила она.
— Ничего, — ответил я, когда мои глаза вновь вернулись к черному цвету.
— Мне нравится янтарный оттенок. Это так… дико.
Я улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее влажные волосы.
— Ты будешь часто видеть это, когда я буду внутри тебя, — у нее перехватило дыхание. Ривер поднесла пальцы к губам. — Жалеешь, что мы остановились?
— Да. То есть нет. Мы должны идти.
Я не сумел сдержать улыбку, заправляя прядь волос за ее ухо.
— Просто скажи «да» в следующий раз.
Ривер задержала дыхание. Я потянул ее за локоть, выводя из комнаты и направляя к лестнице, пока не передумал и не овладел прямо сейчас. Эрекция затрудняла ходьбу, но это не имело значения, ведь вечером я намеревался получить облегчение. Я обнимал Ривер, пока мы поднимались на холм к палаткам. Когда мы дошли, Бейл и остальные стояли возле моей палатки.
— Мак там? — поинтересовался я.
— Да, — ответила Бейл и откинула полог.
Я сжал руку Ривер, прежде чем отпустить. Мне не нравилось оставлять ее одну, но я должен был разобраться с Маком в одиночку.
— Убедитесь, что она в безопасности, — хрипло приказал я.
— Обязательно, — поклялся Корсон.
Полог палатки дрогнул, когда опустился на свое место позади меня. Мак сидел за столом, перед ним стоял кубок с вином, а его рука лежала на спинке кресла. Он пристально посмотрел на меня.
— Что это были за твари? — требовательно спросил он.
— Ревениры, — ответил я, подходя, чтобы налить себе вина. Объяснив, что это такое, я устроился в кресле рядом с ним. — Фракция Люцифера становится все более агрессивной. Они преуспели в открытии первой печати, но я планирую удержать их от остальных. Они разыскивают Ривер.
— Ее ранили?
— Она поправится.
Мак окинул меня жестким взглядом.
— Ты в течение двенадцати лет скрывал от меня свою способность владеть огнем.
— Так и есть.
«И другие тоже».
— Почему?
— Уверен, ты тоже не был со мной до конца откровенен.
— Может и не был, но ни один человек не может сотворить то, что сделал сегодня ты.
— За исключением Ривер.
— Разве она человек?
— Скорее да, чем нет.
Мак сделал глоток вина.
— Что еще ты скрываешь?
— Думаю, ты поймешь, если я не открою все возможности. В конце концов, люди превосходят нас численностью. Именно ваш вид прорвался в наш мир, имея некоторое оружие, способное уничтожить демонов. Мы работали бок о бок все эти годы. Сегодня мы спасли бесчисленное количество жизней и стали ближе, чем когда-либо, к закрытию врат. Мне казалось, этого достаточно, чтобы не потерять твое доверие.
Он скрестил руки на груди и выдержал мой пристальный взгляд. Большинство людей не смотрели бы на меня так прямо или так долго, но Мак никогда не отступал.
— Сегодня ты напугал многих солдат.
— Я пугаю их каждый день.
— Верно, — согласился он. — Но в этот раз я не уверен, что они смогут это пережить.
— Люди живы только благодаря тому, на что я способен. Они должны чувствовать себя в безопасности, зная, что я спас их жизни, не подпалив ни одного волоска на голове каждого.
Мак поднял кубок и сделал еще один глоток вина.
— Ты хотел спасти их жизни или ее?
Я сохранял неподвижность и бесстрастное выражение лица, в то время как внутри меня бушевала буря эмоций. Я держал свои способности в секрете, защищаясь, но теперь понял, что моя самая большая слабость подкралась незаметно. Учитывая смертность Ривер, она была гораздо более уязвима, нежели я. Сегодня я не сумел скрыть от людей свою потребность защищать Ривер, значит, не смогу скрыть это и от более грозных врагов.