— Вот как.
После этого я снова замолчала, охваченная грустью и погруженная в свои мысли, не в состоянии поддерживать разговор дальше. Я все еще ощущала карамельный запах Бейли, чувствовала тепло его дыхания на своем лице. Его отчаянные вопли, красные щеки и полные слез глаза до сих пор стояли передо мной. Я еле сдерживалась, чтобы не зареветь, глядя на свои руки, сжатые в кулаки.
Я искренне надеялась на то, что он не подумает, что я бросила его, променяв его на это. Если бы моя просьба о том, чтобы о моих братьях позаботились и держали их подальше от матери, не была удовлетворена, им бы реально пришлось силком вытаскивать меня из дома. Теперь я была уверена, что они в надежных руках, поэтому мне не пришлось травмировать Бейли такой сценой. Они будут вместе и точно не будут голодать, и как бы не было больно, но эта мысль придавала мне сил.
Всю свою жизнь я знала, что не такая как все, но я никогда не думала, что эти отличия оторвут меня от моей семьи. Я бесконечно успокаивала себя мыслями о том, что с братьями все будет хорошо, что Асанте и Лиза обязательно позаботятся о них и не дадут моей матери приблизиться к ним. Меня подбадривала мысль о том, что Гейдж был достаточно самостоятельным и стойким, поэтому он сможет помочь Бейли справиться с этим. Они будут скучать по мне, будут плакать, но они обязательно справятся.
Я снова подняла глаза и обвела взглядом сельскохозяйственные угодья, простирающиеся за окном.
— Почему вы не посылаете немного урожая и скота к нам в городок? — поинтересовалась я.
Полковник повернулся в мою сторону.
— Ваша община может существовать самостоятельно. Эти запасы необходимы для тех, кто живет за стеной и в тех городах и районах, где невозможно занятие сельским хозяйством и ловом рыбы. Поверь, ни одна община не живет лучше, чем остальные. Богатств и изобилия больше нет. Мы все должны питаться, чтобы выжить. Мы все равны в этом мире, — его серые глаза буквально сверлили меня взглядом, когда он смотрел на меня.
— Стандартная история для того, чтобы успокоить людей, — ухмыльнулась я.
Полковник напрягся на этих моих словах, на его подбородке выступила ямочка.
— Это далеко не просто история. Нам действительно приходится бороться за жизнь, и чтобы сохранить то, что есть, нам всем приходится делать то, чего мы не хотим. В том числе и вам.
Возможно, если бы я знала, что от меня хотят и что я должна делать, то я бы проявляла больше желания помочь.
— Вы все узнаете, когда придет время, — коротко ответил он.
С каждой фразой, сказанной мне полковником, я все больше сомневалась, что смогу выбраться из этой историей живой. Я взглянула на дверь грузовика и женщину, которая сидела рядом со мной. Может быть, стоит попытаться открыть дверь и вытолкнуть ее, прежде чем выпрыгнуть из машины самой. Ничто не мешало мне убрать ее с моего пути, так же как ей ничто не помешало разорвать мою жизнь в клочья.
Взгляд женщины устремился на меня, ее губы сжались, как будто она догадывалась о моих мыслях, поэтому я мило улыбнулась ей.
— Почему я не еду сзади со всеми добровольцами? — поинтересовалась я.
— Ты сама знаешь почему, — резко ответила она.
— Если бы я знала, то не стала бы спрашивать.
Ответом на мое заявление стало гробовое молчание. Я снова бросила взгляд на дверь. Если бы мне сейчас удалось сбежать от этих людей, чтобы я делала потом? Бежала в сельскую местность, а потом прошла сотни миль, чтобы вернуться домой? Я бы сделала это, если бы была уверена, что они не станут меня искать. Но они будут и, первым делом, придут к моим братьям. А я должна сделать все, что от меня зависит, чтобы не допустить этого.
— Я не собираюсь бежать, — произнесла я.
— Ты не сделаешь этого, если хочешь чтобы о твоих братьях заботились и чтобы мы не трогали их, — сказала женщина.
Вот оно, подтверждение того, что теперь они будут использовать моих братьев, чтобы манипулировать мной и давить на меня, если я не буду делать того, что им нужно. Моя неприязнь к ней возросла до предела, поэтому я отвернулась от нее, чтобы не открыть дверь и не вытолкнуть ее из грузовика просто так.
Мои мысли вернулись к последним событиям в моем доме. В моей голове постоянно мелькало предположение о том, что Асанте взял к себе моих братьев, чтобы правительство всегда было в курсе, где они и что с ними. Но я старалась отгонять эту страшную мысль от себя.
Он был моим другом. Пусть он и был охранником, но в его глазах было искреннее сожаление, когда он вошел в мой дом. Тем более, я не думаю, что они могли предугадать, что я потребую забрать моих братьев от матери.