— Пупсик, — пролепетала Миа, бросаясь блондину на шею и впиваясь в его губы смачным сочным поцелуем, от созерцания которого мне резко захотелось отвернуться, ведь странная неловкость тотчас заполонила мое сознание.
Складывалось впечатление, что они не виделись целую вечность, хотя я и знала, что это не так, потому как, придя пару часов назад в этот дом, я ясно видела, что его хозяин был на месте. Но теперь весь его вид говорил об обратном: влажные волосы легкими локонами липли ко лбу, а на куртке были следы дождя.
— Кхм, — прокашлялся Эйден, появившись позади Себастиана, стягивая с себя кожаную куртку, на которой в свете ламп заблестели прозрачные капельки. — Я знаю, друг, ты бы хотел начать эту вечеринку с обратной стороны, но я, черт подери, чертовски голоден после нашей с тобой поездки.
— Поездки? — посмотрела я на подругу, на что та лишь пожала плечами.
Я стала такой рассеянной, даже не заметив, когда же Себастиан успел нас бросить и вернуться обратно.
— Наглец, — расхохотался Себастиан, выпуская Миа из объятий.
— Ну, вот не надо, ты сам обещал мне горячую еду, — оскалился Эйден, и его взгляд наконец-то остановился на мне, и вся эта мальчишеская игривость тут же пропала, являя мне милого, чуть перекаченного парня в черной рубашке. — Привет, Грейс.
— Оставь свои влюбленные взгляды на потом, мой голодный мальчик, — выталкивая с кухни, Миа похлопала его по груди, — иди мой руки и садись за стол!
— Да, мамочка, — рассмеялся Эйден, и вскоре я действительно услышала гул воды в ванной, что вызвало у меня улыбку, явно замеченную подругой.
— Ты, — ткнув в Себастиана пальчиком, все не прекращала командовать Миа, — тебя это тоже касается! Мой руки и доставай из духовки чертову индейку, а то мне кажется, что она весит целую тонну.
— А что будешь делать ты, моя сладкая девочка? — стянув куртку и закатав рукава, улыбнулся Себастиан.
— Как что? Праздновать, конечно. Завтра же день Независимости, а мы с Грейс ведь независимые девушки! Правда, Грейс? — захлопала ресницами Миа, призывая меня следовать за ней.
— Правда, — поднимаясь, хихикнула я. — И что еще будут делать независимые девочки?
— Пить! — отсалютовала Миа, наполняя мой стакан, и улыбнулась, сунув в руки Себастиану кухонное полотенце.
Что я могу сказать? Моя подруга умела превращать дождливые скучные вечера в яркие праздники. Ее квартира была похожа на агитационный пост какого-нибудь сенатора во время избирательной кампании. Вокруг висели разноцветные патриотические флаги, воздушные шарики с национальной тематикой, голубая и белая блестящая мишура. Если бы меня попросили назвать маниакально настроенного патриота нашей страны, Миа бы однозначно лучше всех подошла на эту роль.
Она всегда так делала: праздновала праздники заранее, отбросив все суеверия куда подальше.
«А какой прок с праздника, если на следующий день с жутким похмельем ты должен идти на работу, Грейс?»
Миа повторяла мне это каждый раз, когда я спрашивала, пока до меня не дошло. И, черт подери, подруга была права. Если мы и набирались до чертиков, влипая в разные приключения, то следующий день, непосредственно праздничный, со спокойной душой могли просто провести на диване, поглощая мороженое и аспирин.
Но День Независимости был для Миа особенным. Помню, это было лето после второго курса колледжа, и мы с подругой вызвались остаться в кампусе, чтобы проводить экскурсии поступающим. Точнее это было наше дневное прикрытие, потому как тогда моя подруга была чертовски влюблена в одного смазливого брюнета под именем Ноа, который по непонятным и до сих пор неизвестным мне причинам в тот июль тоже остался в колледже. Это был День независимости. Как всегда, яркий и патриотичный для Миа. На кампусе была вечеринка, и подруга надеялась провести ее с чертовым Ноа и плавно перевести хороший вечер в горячую ночь, но этот парень, будь он неладен, решил проверить себя на бессмертие. Когда вечеринка была в самом разгаре, а Миа нигде не могла найти своего, как она считала, парня, подруга решила подняться в его комнату, где застала его примерно в такой же позе, как я Тайлера. Только вот он был не с пышногрудой девицей, а со своим соседом по «философии», бросив ей фразу, что «это же колледж, детка, ты что, думала у нас с тобой это на всю жизнь?». Но суть не в печальном опыте личных отношений моей подруги, а в ее патриотизме. Не знаю, где, но в тот вечер она достала чертово снотворное, подмешала его в спиртное и напоила им Ноа…
Утром следующего дня он проснулся на лужайке перед кампусом, голый, хотя нет, в носках. Но это еще не все. Спина Ноа была разрисована краской в цвета нашей страны, а из его зада торчал гребаный флаг. Не знаю, как Миа это провернула, да и не хочу знать, но этого парня запомнили все, как и он запомнил Миа.