Да, похоже, стадия «Грейс, да ты пьяна и хочешь веселья» плавно переросла в стадию «Миа, кажется, я хочу позвонить своему бывшему, и нет, я пока еще не реву»!
— Постельное белье в ящике под диваном. Где кухня, ты уже знаешь. И поставь чертов будильник на гребаное утро, чтобы мы не проспали поездку к твоей благоверной, — сухо бросила я и, развернувшись, направилась в спальню, оставляя Лиама наедине с собой.
— Эй, ты чего? — донеслось мне в спину. — Паркер… Грейс?!
— Спокойной ночи… Лиам! — выдохнула я, закрывая дверь и оставляя нас по разные стороны деревянной преграды.
Клянусь, я чувствовала, как он еще некоторое время стоял у двери, но ничего так и не сказал.
Я действительно не понимала, почему это произошло именно со мной. Но чем быстрее я лягу спать и переживу завтрашний день, тем быстрее все это закончится, и Лиам Вуд исчезнет из моей жизни.
Приняв душ, чтобы отключиться от самобичевания и мыслей, я просто укрылась с головой и, как бы это не было странно для меня, отключилась, даже несмотря на то, что я все время слишком тяжело засыпала, особенно в пустой кровати, и несмотря на то, что я все еще отчетливо слышала фильм, который продолжал смотреть мой гость.
Когда я открыла глаза, на улице все еще было темно. Не знаю, проспала я пять минут или пять часов. Состояние дезориентации и подавленности поспешило захватить меня полностью. Горло жгло, а дикая жажда сводила с ума. Воздух был отвратительно тяжелым, таким, словно из комнаты высосали весь кислород. Было чертовски душно. Я была вся мокрой от пота, простыни липли к телу, а в горле пересохло, словно в пустыне. Пересилив слабость, которой было сковано мое тело, я поднялась и распахнула окно в надежде получить порцию свежего воздуха, но лицо обдуло жаром и тяжелой влагой. Термометр показывал двадцать восемь градусов по Цельсию. Это была словно странная шутка. У нас даже летним днем иногда нет такой температуры, а тут ночь и гребаный ад.
Часы показывали без четырех минут час, а это означало, что провести во сне мне удалось от силы часа полтора. Но эти перемены в воздухе… Похоже, предупреждение о циклоне и жаре начало действовать немного раньше спрогнозированного. Тем не менее, я хочу пить, а вода по злому року судьбы на кухне, в холодильнике, путь в которую лежит через гостиную, где, судя по тишине, уже, вероятно, спит мой гость.
Поправив пижамные шортики и майку, я прислушалась, застыв возле двери. Телевизор молчал, что могло свидетельствовать о том, что я, вероятно, проскользну на кухню незамеченной. Но когда я покинула свою комнату, то Лиама Вуда на своем диване не обнаружила. Признаюсь, первой мыслью пришло желание облегченно вздохнуть, надеясь, что он свалил куда подальше, но когда я приблизилась к кухне, то услышала приглушенный голос за прикрытой дверью.
Мне даже на мгновение стало стыдно, и я решила показать себя, но интерес возобладал над здравым рассудком.
— Знаю. Как мама? Скажи ей, что все будет хорошо, но я не смогу провести праздник с вами. Это как-то даже слишком странно, не находишь? Впервые в этот день я буду не дома, — Лиам вздохнул, последовала тишина, а затем звук стакана, что соприкоснулся с поверхностью стола. — Да, я думаю, что все решится. Пап, ты же знаешь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить этот брак и твою компанию. Нет, пап, оно того стоит.
На последней фразе его голос прозвучал громче обычного, но затем наступила тишина. Вероятно, он слушал того, кто был на том конце провода. Отца. Который, вероятно, говорил ему что-то по делу или вправлял мозги, или… не знаю. Причем здесь брак и компания? Он что, какой-то альфонс? В памяти всплыла та баснословная цифра, которая, по его словам, пошла на приготовления к торжеству, и развитие событий в сторону «Лиама-мошенника» уже не казалось мне таким уж и невозможным. Но… это ведь не так? Мудак, да. Странный тип, с не менее странными переменами настроения, которые я все еще списываю на раздвоение личности или детскую травму, да. Красавчик, с манией величия, да. Детектив… и, видимо, знающий свое дело, если в свои годы уже достиг такого звания. Даже несмотря на то, что он так беспардонно ворвался ко мне домой, у меня не возникло никакого отрицательного мнения. Значит, тут все дело в девушке, в Эмме? Ему все-таки нужны ее деньги?