–Знаю.
–Тогда почему грусть? – Гленда не понимает. Я сама не понимаю, так чего её-то винить?
–Сердце ноет. Тревожится.
–прикипела! – Гленда смеётся и тихо, неслышно исчезает. Мне хочется ей возразить, но, может быть, она права? Объективной причины к сомнению у меня нет.
***
Магистр Алгений появляется через месяц и на этот раз сердце ноет ещё сильнее. Тревожно вглядываюсь в абсолютно правильные его черты и пытаюсь понять, почему в груди моей зарождается ненависть к этой правильности?
–Я хотел бы подыскать еще пару помощников, – он снова вежлив и добр. – Пять монет золотом…
–Что с братьями? – голос предаёт меня, срывается на дрожь.
–О…– целитель в одно мгновение становится скорбен. – Мне жаль вам это сообщать, но братья умерли. Наверное, сказался пережитый голод. Бедняжки! Им столько пришлось вытерпеть!
Это звучит как правда. Но сердце бешено стучит – я не хочу и не могу в это поверить. Они жили у нас на травяной каше в дни, когда нечего было кроме этой каши раздать нашим подопечным. А тут…умерли? Это может быть правдой, но почему я не могу принять её?
–На этот раз, – продолжает Алгений, – в башню целителей потребуется больше детей. Я думаю пять.
–Пять? – я в ужасе. Сердце предаёт меня.
–Ну да. Двоих я отправлю на заготовку лекарственных кореньев, одного на сушку и толчение, а ещё двоих на сбор. Знаете, сейчас, в дни войны, нужно много снадобий, наши целители с ноги сбиваются. Монеты не значат много, когда речь идёт о солдатах, наших с вами солдатах!
Красиво стелет! Я смотрю на него и понимаю, что ненавижу. Но мне не к чему придраться. Слова его разумны. Монеты желанны – казна подрезала нам содержание. И я отпускаю ещё пятерых, стараясь не обращать внимания на тот метод, которым этот проклятый целитель выбирает себе детей. А он их обходит, оглядывает, просит открыть рот, проверяет волосы… не помощников отбирает, а чёрт знает кого! Я понимаю это всё точнее, и едва за магистром и пятью сиротами закрывается дверь, бросаюсь через чёрный ход.
Пыль охватывает меня, гниение соседнего приюта касается ноздрей, но я бегу, не реагируя на доносящиеся стоны боли.
***
В нашем королевстве есть шутка: у каждого порядочного человека должен быть знакомый дознаватель, а у каждого непорядочного – два.
Шутка шуткой, а дознаватель в друзьях или хотя бы в приятелях – явление впрямь необходимое. Мне в этом смысле повезло, жизнь привела мою судьбу к дружбе с одним из дознавателей средней руки, но мне много и не нужно. Так, мелкие услуги, знать, кого не пускать в Пепельный переулок, иметь информацию о рейдах и облавах, чтобы успеть спрятать детей, и просто спокойнее.
Но сейчас мне требовалась настоящая помощь, и мой старый друг был единственным, кто мог мне помочь.
–Какие люди! – Роден обрадовался мне. Он прекрасно знал, что просто так я не приду, но всё-таки был искренне рад меня видеть. Мне даже немного неловко стало, но я торопливо его обняла и приветствовала.
–Здравствуй, Роден. А я…посоветоваться.
–да знаю, что не от тоски пришла, – Роден заметно погрустнел. – Эх, ладно! Выкладывай! Чего у тебя?
Я в двух словах изложила про визиты магистра Алгения. Как и ожидала, Роден не понял моей тревоги:
–Слушай, ну ныне и взрослые люди мрут. Голод, нервы, стычки, болезни… чего ты от детей ждала? Совпадение! А Гленда права. И кров, и пища, и ремеслу, глядишь, выучатся. Не вижу беды. Тебе меньше ртов кормить, да монеты собирать. Да и магистр Алгений, скажу тебе, целитель известный. При дворе большая слава у него. Недавно его король, да правит он долго, наградил за спасение гвардейцев от заразительной гнили костей. В чём проблема?
Я помялась. Они все правы: и магистр, и Гленда, и Роден. Но почему же я не могу найти себе места?
–В чём? – дознаватель он и в дружбе дознаватель. Не отступится!
–Не нравится он мне! – я выпалила это в сердцах, сама почувствовала, как по-детски звучат мои слова.
Роден расхохотался:
–О, если бы можно бы арестовывать только за это! Знаешь, сколько людей мне не нравятся? Мой начальник, к примеру…
Роден осёкся, посерьёзнел:
–Не надумывай. Не занимай себе голову бреднями. Ничего дурного за ним не примечалось. А если не примечалось, то, значит, и не надо.
–Роден!
–не надо! – Роден пытался быть твёрдым. Но я знаю и всегда знала, как его убедить.
–Ну ради меня!