Дознаватель выразительно закатил глаза, показывая, как ему надоела вся эта мирская скорбь и несовершенство земной жизни. Но я ликовала: победа! Немного подождать. И я буду знать всё про магистра Алгения.
***
Подождать пришлось десять дней. Я извелась совершенно и успела напридумывать себе кучу всего дурного, самой доброжелательной мыслью стала мысль о том, что Роден просто наплевал на меня.
Но грянул вечер десятого дня, я поднялась к себе, измотанная очередным, полным хлопот, днём, и не успела переодеться и расчесаться ко сну, как Роден вломился. По мрачному его лицу я поняла, что ничего хорошего меня не ждёт.
–Две вести! – Роден, тяжело дыша, сел в кресло и, не дожидаясь разрешения, наполнил свой кубок вином. – хорошая и плохая. С какой начать?
–С хорошей! – я села рядом, отмахнулась от попытки Родена подлить вина и мне. Я редко пью.
–С хорошей так с хорошей, – дознаватель не стал ломаться. – Хорошая новость в том, что ты была права на счёт магистра Алгения. Плохая, впрочем, состоит в этом же.
Права? Как права? Что значит – права? Тысячи вопросов скользнули змеями в мысли, но Роден опередил и принялся рассказывать. Он повидал многое за свою карьеру дознавателя, но даже он не мог оставаться бесстрастным и мелко вздрагивал.
–Магистр Алгений и его ближайшие ученики давно уже постоянные гости в Пепельном переулке. Они берут себе помощников не только в сиротском приюте, но в доме старости, в доме раненых, в доме убогих, в приюте умирающих и даже среди прокажённых.
–Зачем м такие помощники? – наверное, жизнь не научила меня дурным мыслям. Я всё ещё жила наивностью.
–Они помогают в цитадели целителей, но помогают не сбором лекарств или сушкой кореньев, – Роден нервно вздохнул. – Я не знаю, как тебе сказать, но ты никогда не задумывалась о том, откуда целители столько знают про болезни?
Холод перехватил мне желудок. Я покачала головой.
–Как и я не задумывался. И многие. Словом, прежде, чем делать выводы по болезни, или по лекарству, нужно его проверить. А проверять…
–Не может быть! – сердце перекувырнулось в груди, и к горлу подкатила тошнота.
Мысли мои путались. Я не могла поверить. Не могла даже допустить такого.
–Магистр Алгений недавно стал известен за спасение гниющих костей, помнишь? Но прежде он наблюдал за ходом болезни. Взял разных людей, людей, которых никто не будет никогда искать, и о которых никто не позаботится, заразил их…изувечил, а затем наблюдал, как проистекает болезнь. Десяток замученных душ и сотни спасённых.
–Спасённых? – я никогда не была истеричкой. Работа в приюте отбивает охоту к слезам и нервам. Она закаляет душу, но сейчас я сама почувствовала, как дрожит и плачет, как срывается мой голос. Мне не хотелось этой правды, мне она была не нужна.
–Конечно же спасённых. Большая часть этих людей обречена. А так… – Роден не закончил, молча наполнил мне кубок вином, протянул, – пей. Пей залпом.
У меня дрожали руки, но я покорилась. Я надеялась, что станет лучше, легче, но легче не стало.
–Кем-то надо жертвовать, – продолжал Роден. – Одна боль другой не стоит. Обречённые до конца служат благу…
–Убирайся! – я вскочила. Роден поднялся неспешно, слегка лениво.
–Надеюсь, ты не будешь ссориться с магистратом целителей? Это всего лишь сироты.
–Это дети! – я была готова рвать и метать. Но рвать было некого, а метать нечего. Оставалось хоронить в себе бешенство. – Как ты можешь так беспощадно и так цинично…
–Они все равно уже были бы мертвы. За деньги, полученные от взятых, ты можешь спасти больше, – Роден сохранял спокойствие. Мрачность отступила от его лица, теперь он был прежней, но я уже прежней быть не могла. Я готова была проклясть себя за то, что попросила узнать правду. Мне с этой правдой придётся жить, мне, не ему! Мне придется выбирать? Покоряться?
Бить дознавателя – очень плохая идея. Но я отвесила пощёчину Родену. Я вложила в неё всё кипящее и яростное, зарождённое внутри меня, но не имеющее выхода.
–Я приду завтра, – Роден отреагировал очень спокойно. Возможно, его часто так угощали по лицу, а может быть, он знал меня.
Я не остановила его. Остаток ночи просидела с вином в полумраке, пытаясь торговаться с собою, но не находя выхода.
А на утро пришёл магистр Алгений.
***
Я давно заметила, что когда кого-то не хочешь видеть или слышать. этот кто-то обязательно появится. Меньше всего на свете я хотела встретиться с магистром Алгением, и он пришёл ко мне на рассвете.
–Приветствовать вас, я, конечно, могу, но сдаётся мне, что вы не будете рады. – Алгений держался вежливо и сухо. Он будто бы не замечал той ненависти, которой я его одарила.