–Убирайтесь! – велела я.
–Легко, – согласился целитель, – но я работаю под покровительством короны, а это значит, что вместо одного моего доброго визита, скажем, раз-два в сезон, вы получите визиты стражи, которая будет вооружена приказом короля и мечами.
Он наклонился ко мне и доверительно сообщил:
–Они отнимут всех. А я выбираю лишь немногих. Ещё и плачу вам. За беспокойство.
–Убирайтесь…– повторила я.
Мне казалось, я смогу сдержаться, но не смогла. Слёзы хлынули без контроля, я задохнулась от них на мгновение.
–ну! – магистр подтолкнул мне кубок. В нём клубилось что-то фиолетовое, похожее на плотный дым. Поклубившись, оно осело на дно. – Пейте.
–Яд?
–Ни в коем случае. Ивовый настой для успокоения слёз. Давайте, вот так…
Он был так вежлив, что даже помог мне сделать глоток, а затем, пока мой рот стягивало от вязкости настоя, заговорил:
–Целительство всегда беспощадно. Для того, чтобы вывести формулу ивового настоя принесли в жертву тринадцать человек. среди них были мужчины и женщины, матери и дети, старики… но эти тринадцать человек пали во благо, а ивовый настой ушёл в народ. Он используется для успокоения нервов, для засыпания. Это благо. Люди умирают на войне, но ещё умирают от болезней. Воспаление кишок вам знакомо? Видели? В последнем бою погибло полсотни человек, а от воспаления погибают сотнями. Так что же? Оставить как есть? Сыворотки и снадобья надо проверять на всех, на детях и стариках, на мужчинах и женщинах, чтобы вывести общее лекарство.
Я покачала головой:
–Это жестоко. И вы подлец.
–Подлец, – согласился магистр. – И спаситель. Нельзя быть кем-то одним. Это всегда неразрывно. У вас хорошие друзья среди дознавателей, но мои друзья идут ко двору. Им всё равно, сколько людей умрёт, главное, чтобы для большего числа был готов ответ, что делать, если нагрянет беда. Понимаете?
Что толку от понимания? Конечно. Я понимаю. Где-то в уме я даже согласна. Целительство – страшная вещь, по сути, это тоже война. Только не такая заметная. На этой войне не нужны рыцари и мечи. Тут нужна подлость. Подлость, чтобы спасти других.
Тут нужна жестокость. Я понимаю это, но как мне с этим смириться?
–Почему я вас раньше не видела? – я попыталась отвлечься.
–Я раньше посещал другой приют.
–Там знали о ваших…делах?
–Знали. Но молчали. Всем нужно благо. Всем нужно золото. У всех есть страх. Вы ничего не добьетесь, поэтому, не ссорьтесь со мной. давайте лучше договоримся. Скажем, семеро в сезон – это не такая высокая цена в жизнях? Ваш приют теряет от голода, холода и болезней около двадцати в среднем. А тут будет чуть больше. Никто не хватится.
–Это дети.
–У вас нет своих? – магистр пытливо глянул на меня.
Я покачала головой:
–Больше нет.
–И вы пришли к чужим?
–Я ушла от своей скорби к чужой! – я огрызнулась, но сама поняла, как это жалко. – Я не ищу свою силу в чужом благе и в чужой боли.
–В вашем. Вы пьете те же лекарственные настойки. Задумывались ли вы о цене? Вы ходите по отбитым у врага улицам, пьете из защищенных, недавно еще залитых кровью рек, а теперь изображаете ангела? – Магистр усмехнулся. – двойная циничность! Вы пользуетесь уже чужими благами. Но стоим вам об этом узнать, и вы морщите нос и говорите, что вам воняет! Солдаты лили кровь, чтобы ваш город и ваш закуток жизни остался в целости и сохранности, а другие люди отдают жизни, чтобы ваша была легче, чтобы вы, поймав мигрень или несварение, не загнулись…и я уже не говорю про что-то серьезное, вроде родов или воспалений. Пойдите на улицы, выйдите за свой поганый проулок, увидите не ту ещё скорбь. Увидите матерей, что готовы отдать и свои жизни, и другие, лишь бы лихорадка пощадила их детей!
Магистр умолк. Я тоже молчала. Разум мой был на его стороне, а сердце…я никогда не умела с ним договариваться.
–У меня нет времени, – продолжил Алгений, взяв деловой тон, – вы дадите мне то, что мне нужно? Или я всё-таки должен вернуться со стражей и приказом короны?
–Гленда! – позвала я и моя помощница явилась на зов. Магистр нахмурился, но ждал. Однако он не так меня понял.
–Да? Чем могу помочь?
–Гленда, приют теперь твой, – я поднялась. – Мне предстоит покинуть город.
–Бежите? – Магистр искривил губы в презрении. – сваливаете грехи на других?
–Да, – не стала я спорить. – Гленда, милая, ты останешься вместо меня. Это тяжелая работа, но она тебе будет по плечу.
–Но как же?.. что случилось? – Гленда хлопала глазами. – Я не понимаю! Я могу чем-то помочь?
–Позаботься о приюте, – отозвалась я, – о наших подопечных.
Гленда потрясённо молчала. Я знаю, она задумывалась порою о том, что будет, если приют перейдёт под её власть, но она гнала эти мысли. А я их вскрыла.