У Катрин была своя забота: в такой спешке она не могла найти кого-то, кто бы занял ее комнату в коммуне. Когда-то ее так радушно тут приняли, и теперь мысль, что она всех подводит, не на шутку мучила ее.
К счастью, моя совесть о себе не напоминала.
– Знаешь, мы можем просто ничего не говорить. Уедем, когда Энди будет на работе. Ты же не обязана докладывать, куда и зачем едешь.
– Но, Майя, это же свинство! Я и так должна парням за квартиру, но что делать, сейчас я на мели. А ты не могла бы мне немного одолжить?
Я ставила в духовку замороженную пиццу. Тут, как всегда неожиданно, пришел Энди. Он посмотрел на меня, как провинившийся ребенок:
– Надеюсь, я не обидел тебя своим поступком?
О чем это он? Я совершенно не оскорбилась тем, что он дал мне денег и проводил на вокзал.
– Я слегка выпил, иначе я бы не стал лезть к тебе в кровать.
– О'кей, – сказала я, – сегодня выпей побольше, может, тогда получится.
Он развернулся резко, как по команде «кругом», и рысью понесся за бутылкой.
Удовлетворенная, я пыталась заснуть, прижавшись к его узкой спине, а Энди вдруг потянуло общаться. Потом, в знак особого доверия, он позволил мне причесать и заплести в косу его длинные волосы. Этот материнский жест с моей стороны так его растрогал, что он размяк и начал плакаться:
– Мне скоро тридцать, а я все еще в институте. Из-за работы я не могу как следует учиться, а то бы уже давно имел диплом.
Я зевнула: этот желторотый юнец явно не тот, кто сделает меня богатой вдовой. И без особых угрызений совести я умолчала о моих планах улизнуть поутру вместе с нашей соседкой.
Мы садились в машину. Катрин как-то нерешительно замялась, потом сказала:
– Ночью Феликс оставил сообщение на автоответчике: он едет в Дармштадт.
– С Корой?
– Не сказал. Что будешь делать? Поедешь или останешься и подождешь его?
Было о чем задуматься. Конечно, я могла ей помочь и успеть вернуться к приезду Феликса. В то же время кто мне Катрин, чтобы так для нее стараться? Я взвесила «за» и «против»: все же меня воротило от этой компании – и от слабаков вроде Энди, и от волевых женщин, таких как Кора.
– Катрин, – решительно сказала я, – Кора обошлась со мной непростительно. Мы договаривались, что ее не будет три дня, между тем прошло две недели, а я до сих пор не знаю, что она намерена делать дальше. Да и знать не хочу! Теперь моя очередь исчезнуть. По-моему, лучшего способа проучить ее просто не найти. Все равно я решила остаться на некоторое время у тебя, прежде чем вернусь во Флоренцию.
Катрин ничего не ответила, и у меня появились сомнения, что она рада моему обществу.
Только когда мы устраивались в нашем новом доме во франкфуртском Вест-Энде, я узнала мнение Катрин:
– Ладно, оставайся. И хорошо, что Бэла у отца, так ты сможешь помочь мне и словом, и делом.
Если бы знала, зачем ей моя помощь, семь раз бы подумала!
Первым делом надо было разобраться с одеждой. Наша этнографиня взяла в экспедицию только самое необходимое и даже не подумала освободить шкафы. Не церемонясь, я сгребла ее барахло в пластиковый мешок – в нем приехали пожертвования от Красного Креста, которые теперь чинно висели в платяном шкафу.
В своей комнате Катрин таким же манером обошлась с этническим декором хозяйки: плетенок, статуэток и сушеных тыквочек заметно поубавилось, вместо них на подоконниках красовались орхидеи, по книжным полкам расселись каменные кошки.
Когда квартира стала больше походить на жилье в нашем понимании, я вышла купить что-нибудь на ужин.
После тяжелого дня мы сидели на кухне, наконец-то наслаждались уютом и покоем, жевали крендели с маслом, пили кофе.
– Задним умом все крепки, – сказала Катрин и облизала сливки с усов. – Когда я сбежала от мужа, то взяла только теплую одежду, в Дармштадте пришлось покупать на лето какие-то дешевенькие тряпочки, надо было экономить. А в квартире мужа остались действительно хорошие вещи. Причем не только платья – книги, компакт-диски, картины. Да! Там такие картины, что даже этот сарай, – она обвела взглядом стены, – превратили бы в дворец. Как бы я хотела съездить на Нойхаусштрассе, чтобы, так сказать, обчистить собственную квартиру.
– Если у тебя остались от нее ключи, то какие проблемы?
В самом деле, какие проблемы?
Началось все хорошо. Утром, ровно в десять, сделав контрольный звонок в квартиру мужа, Катрин припарковала машину в нескольких метрах от своего прежнего дома. Как разведчик, я первая скользнула в подъезд. Дом словно вымер: не слышно ни голосов, ни звуков. Конечно, все жильцы разъехались, сейчас время отпусков. Я отперла квартиру и махнула Катрин, которая торчала у подъезда.