– Ну хорошо, тут ты дока, – согласилась я, – но тогда было весьма неосмотрительно забирать платья, украшения, фотографии. Ты бы еще мужу записку на кухонном столе оставила. А Эрик должен подумать, что его ограбили по наводке. Нам нужно снова туда поехать и представить все так, как будто к нему вломились профессионалы.
Мои слова произвели сильное впечатление на Катрин:
– Ты сама рассуждаешь, как профи! Нет, я боюсь еще раз соваться в квартиру мужа. Опять все сначала – я не выдержу!
Я уточнила время: меньше двух часов назад мы вышли с вещами. Вполне может быть, что ее муж пока не приходил и еще ничего не знает о нашем визите. Я вновь набрала номер Эрика и услышала его приятный баритон на автоответчике.
Катрин взглянула мне в лицо и увидела нечто такое, отчего решила со мной не спорить. Она вскочила и опять уложила все вещи, не оставляя себе ничего: ни кораллового колье бабушки, ни фотографии родителей – и без единого слова сожаления о платьях или драгоценностях отнесла сумки в машину.
– Любая мелочь может загубить все дело. Я смотрела один фильм, там юный взломщик не удержался и припрятал для своей невесты самое красивое кольцо, вместо того чтобы ограничиться стандартным золотым кулоном. На том и погорел. Настоящие мастера своего дела не должны себе такого позволять, – ободряла я свою ученицу.
И на этот раз многоквартирный дом на Нойхаусштрассе выглядел нежилым. Без нас заходил почтальон: из ящиков торчали пухлые газеты. Теперь играть в разведчиков было некогда: мы сразу прошли в квартиру, развесили одежду в шкафу, вернули альбомы на полку, украшения – в комод. Потом я отослала Катрин, уже готовую впасть в истерику, к машине и стала стирать следы нашего пребывания. Отпечатки ее пальцев на мебели Эрика еще вписывались в рамки уголовного права; мои, хоть и не фигурировали в полицейских картотеках, все же были менее уместны. Как бы поступил на моем месте настоящий профи? Пустил преследователей по ложному следу! Что бы такое подкинуть… Я задумчиво рылась в сумке. Есть! Расческа, которой я чесала гриву Энди, хранила следы нашей невинной забавы. Я разбросала несколько волосков по комнате так, как если бы они упали с головы человека, укравшего картины. Даже самый примитивный анализ ДНК покажет, что волосы принадлежат мужчине. В том, что никто и никогда не заподозрит безобидного таксиста из Дармштадта, я не сомневалась.
Когда я спускалась, на лестнице мне встретился мужчина, который мельком взглянул на меня и любезно улыбнулся. Я не узнала его сразу: в жизни он выглядел не так замечательно, как на фото. Он и в самом деле смотрелся подтянутым и сильным, поднимаясь наверх легкой походкой тренированного человека, но маленькая голова на длинной шее, которая по-страусиному раскачивалась при каждом шаге, портила впечатление. Когда до меня дошло, что на меня только что посмотрели стальные глаза Эрика, сердце замерло.
– Ничего, он меня не знает. Может, я приходила к кому-нибудь с верхнего этажа, – успокаивала я себя.
Внизу, в машине, Катрин нервно терла платочком зеркало заднего вида.
– Он тебя видел? – шепотом завопила я.
– Кто? – вытаращила глаза начинающая домушница и, когда я рассказала о встрече на лестнице, испытала неподдельный шок. – Нет, меня он не мог заметить, он всегда ставит машину в подземный гараж и заходит в дом с другой стороны.
– У кого, кроме тебя, есть ключи от дома? – спросила я. Мне вдруг пришло в голову, что грабителю нужно было бы преодолеть две двери: с улицы и в квартиру, – а то, что замки открыты ключами, а не отмычками, выяснится сразу.
– Уборщица… – просипела она.
Когда дотошными расспросами мне удалось заставить ее думать, Катрин вспомнила, что их домработница трудится к тому же в одной из ближайших школ: моет физкультурный зал.
Без промедления мы взяли курс на школу.
– Меня она знает, – зашептала Катрин, – так что идти тебе. Там работает несколько уборщиц, я однажды заходила в школу, нужно было отдать распоряжения Эмине.
Не крадучись, как воровка, а как раз наоборот, деловито и уверенно я вошла через боковую дверь в школьное здание. В первой же комнате рабочие мирно беседовали за бутылочкой пива, тут же я увидела веселую стайку уборщиц. Уже легче. По царственным повадкам я определила завхоза.