В гостиной меня вдобавок стреножили, правда, потом хозяин предложил лучшее место: гостью кинули на софу и позволили принять более-менее вертикальное положение. От кляпа меня освободили, для того чтобы устроить допрос: имя, адрес, род занятий.
Я представилась:
– Бьянка Мартини.
Выдавать себя за чистокровную итальянку было не лучшим решением, и мне все равно никто не поверил, но, схватившись за первое, что пришло в голову, я залопотала, изображая акцент:
– Катрин Шнайдер? Кто есть Катрин Шнайдер? – И посмотрела безумным взглядом.
Между тем содержимое моей сумки оказалось на обеденном столе. Эрик выудил из кучи разного дамского барахла учебник – на титульном листе стояло имя Катрин и дармштадтский адрес.
– Значит, говоришь, не знаешь такую? Похоже, это совершенно не мешает ей одалживать тебе книги и посылать вместо себя на урок?
Я надулась и молчала: а почему, собственно, он тыкает? Но тут крепкая затрещина свалила меня на софу и одновременно вытрясла остатки моего мужества.
– Да! Да! Знаю я эту вашу фрау Шнайдер! Я заменяю ее по просьбе директора!
Счастливо и глумливо улыбаясь, гордый тем, что из-под его тяжелой руки полетели мои признания, толстяк открыл большой некрасивый рот:
– Эта Бьянка, или как там ей угодно зваться, сидела у Катрин в кабинете, когда я ходил туда. Они так переглядывались – не скажешь, что едва знакомы. – Он повернулся ко мне и стал уговаривать: – Подумай сама, будет лучше для всех, если ты скажешь, где жена господина Шнайдера.
– Ее нет во Франкфурте – вот и все, что я знаю! Иначе зачем мне работать вместо нее?
Эрик, не в одном из своих знаменитых костюмов, хотя был будний день, а в спортивных штанах и простой футболке, сидел у стола нога на ногу и нетерпеливо стучал моим карандашом по учебнику Катрин:
– Давай не тяни, мы не можем целую вечность ждать ответа! Где она сейчас? Как только Катрин будет у нас в руках, мы отпустим тебя на все четыре стороны. Только не в полицию! Ведь ты умная девочка и не пойдешь к легавым. – Он красноречиво посмотрел на меня, потом перевел взгляд на своего подручного и чуть кивнул ему.
Толстяк поднес к моему носу золотую зажигалку. Сигарету почему-то не предложил. Щелчок – у самого моего лица взметнулось пламя.
– Не хочешь по-хорошему? Можно по-плохому…
Этот жирный кусок мяса вызывал такое отвращение, что и смотреть на него было тяжко, к тому же от него дурно пахло. Пытаясь не вдыхать, я тупо уперлась взглядом в узор на его подтяжках. Сейчас я узнаю, каково было ведьмам на костре…
Бесстрастный взгляд Эрика носил некий оттенок задумчивости, пока он молча наблюдал за происходящим. И тут случилось то, чего я давно опасалась.
– Вспомнил! Я вспомнил, где тебя видел! Ведь это была ты, на лестнице?! Значит, картины – твоя работа? Нет сомнения, вы с Катрин сговорились! Она не только меня провела, но и тебя, дурочка!
Итак, речь зашла о картинах. Как долго я могу прикидываться, что знать о них не знаю?… По всей видимости, Эрик принимает меня за простушку, которую можно вокруг пальца обвести. Я произвожу такое впечатление, или он настолько не разбирается в людях? А ведь не скажешь, что он глуп… Вовсе нет. Даже напротив, весьма умен. Умен и жесток, ему нравится заставлять других страдать, жадный, но на себя денег не жалеет: хорошо выглядит. Эти человеческие качества я уже имела случай наблюдать на примере Коры, но каким бы ни было сходство характеров, симпатичнее Эрик от этого не делался.
– Стащили ключи у моей уборщицы, – тем временем продолжал он, – как дети, честное слово! Не радуйтесь, вам ни на секунду не удалось сбить меня со следа. – Однако его тон был не слишком убедительным.
Я молчала, как партизан, и подручный-истязатель поднес зажигалку к моей левой лодыжке – и тут же запихнул обрывком тряпки мой крик обратно мне в глотку. Он не сразу вынул кляп, а лишь когда до него дошло, что я согласна выложить все как на духу. Хотя головой я закивала уже с того момента, как иссяк первый стон.
– Катрин хотела взять ваши натюрморты на память, спросите ее сами! Да что вы так переживаете, они же совсем дешевые!
Эрик покачал головой:
– Не тебе судить. И вообще картины даже не мои, они принадлежат одному из клиентов, который требует их обратно. – Тяжелая дума отпечаталась на его лице, брови сошлись на переносице. – У меня есть сильное подозрение, что Катрин никуда не уезжала, а банально свалилась с гриппом, – рассуждал вслух Эрик. – Если ты не дашь нам ее адрес, то мы пойдем на поиски сами, а тебя оставим здесь, но не как сейчас с удобствами, на софе, а связанную в тугой сверток. Представь себе – час за часом… Очень скоро тебе перестанет нравиться твое положение.