– И ваш приятель должен принять участие в беседе?
– Это мой друг, господин Гилтер. Видите ли, Катрин склонна к истерикам, а в присутствии третьего лица она не позволит себе лишнего.
Однако квартира совсем не походила на офис для деловых встреч, а больше напоминала поле после битвы и мародеров: шкафы открыты, их содержимое разбросано по полу, футон распорот во всю длину, под книжными полками валяются фарфоровые кошечки, а от иных только осколки. Бедные, ни в чем не повинные орхидеи изрублены, словно по ним прошелся нож-мачете.
– А платки? Помнишь, там на стенах красные вышитые платки?… – спросила я Феликса.
– Сорвали, бросили как попало.
Учитывая масштаб разрушений и поскольку меня нигде не было, отряд спасателей не стал обсуждать возможность мирного решения конфликта, а вывел Эрика из игры точным хуком. Пока парни его связывали, Эрик возмущался, требовал адвоката и грозился подать на них в суд за нанесение побоев и ограбление: у него забрали мобильный телефон и ключи. Какая дерзость! Особенно непростительно, что его лишили ключей от моей квартиры…
Мне требовались усилия, чтобы следить за повествованием:
– А где теперь эти бандиты?
– Там же, у тебя дома. С ними Макс с бейсбольной битой наперевес. Но что будем делать дальше? После таких разборок отпускать их прямо-таки обидно… Может, сдадим в полицию?
Я кивнула, но только Энди потянулся к телефону, опять его остановила:
– Подожди! Все же не самая лучшая идея, на мой взгляд. Эрик со своим бугаем кое-что искали в нашей квартире. А это «кое-что» в действительности не принадлежит ни Катрин, ни ее благоверному… Мы поставим Катрин под удар, если заявим в полицию.
– Но не могут же Эрик и тот, второй, до старости лежать у тебя на кухне! – возразил Феликс. – А если их отпустить, террор начнется опять: такие захотят рассчитаться и с тобой, и с нами.
– Нам нужно получить их письменное признание, – сказала я. – Но прежде всего их ждет мой собственный счет к оплате.
8
В Вест-Энде нам открыл Макс, о котором я уже была довольно наслышана, но встречаться лично нам не приходилось.
– Ну вы даете! – весело сказал он и обнял меня.
Ничего себе, с таким точно не пропадешь! Интересно, Макс два метра ростом или ниже? Удивительным мне показалось даже не то, что у такого крепкого парня добродушное, по-детски безмятежное лицо, а то, что сейчас, судя по выражению этого лица, происходящее не производило на Макса никакого особенного впечатления. Ни бейсбольная бита, которую он временно отложил, ни связанные пленники где-то за спиной, ни разгром в квартире не мешали ему с любопытством изучать меня, словно его пригласили на пикник, чтобы познакомить с новой девушкой, появившейся в теплой компании лучших друзей. Кстати, где там пленники? Их не видно, не слышно. Как мне держать себя с ними? Что сказать?
– Принести тебе пива? – спросил Макс и двинулся в сторону кухни.
Появиться из-за его спины было куда проще. Войду гордо и бесстрастно, неумолимая, как богиня мщения, с зажигалкой наготове.
Эрик и его холуй были связаны буксировочным тросом, да еще обмотаны, как мумии, до боли знакомым скотчем. Так им! Однако под головой каждого лежала подушка. Работа Феликса, больше некому – самаритянин недоделанный!
Я позвала Макса.
– Освободи им рты! – велела я, и он сорвал ленту с их лиц.
– Ну, как мы себя чувствуем? – В свой вопрос я вложила всю злость, сколько ее во мне нашлось. – Не холодно на кафеле? Может, вас подогреть? – И выразительно щелкнула зажигалкой.
– Это тебе дорого обойдется! – пригрозил Эрик. – Кто играет с огнем, неизбежно обожжется!
– Вернее будет сказать: кто напачкал, тот и убирает! – Я распорядилась снять путы с адвоката. – Пойдем, что покажу…
Говоря про уборку, я вовсе не шутила. Под моим строгим присмотром Эрик протер тряпочкой все шкафы и аккуратно сложил вещи, мои и Катрин, что валялись, брошенные, на полу. Особенно я настаивала, чтобы наше нижнее белье было тщательно сложено ровными стопочками. Как заправский надсмотрщик над невольниками, я понукала Эрика, ненавязчиво указывая на недостатки уборки зажатой в руке зажигалкой. Некоторые из этих недостатков вовсе не были на совести сегодняшних взломщиков: уже несколько дней я собиралась, но руки не доходили стереть пыль, достать из-под дивана фантики, ну и так, по мелочи… А раз Эрик все равно убирается, так пусть уж заодно… Ведь он не возражает. Да и кому придет в голову возражать, если Макс молчаливо, но красноречиво высится у входа в комнату, прислонившись к косяку? Эрик вернул на место бордовые полотнища, уже ставшие мне родными, собрал осколки кошечек, подмел и вынес остатки орхидей. Под конец я заставила его зашить матрас Катрин. Это нехитрое дело далось Эрику с большим трудом, и вышло плохо – грубо и криво. Ладно, человек ведь старался…