Королевские апартаменты нас ждали, я собрала чемоданы – мой и по-прежнему бессильной Катрин, потом написала прощальное письмецо Энди. И Кора черкнула записку для Феликса, из которой нельзя было понять ничего, только то, что мы живы-здоровы, но вот едем ли в Италию или еще куда-то и где нас искать – это уж извините!
«Катрин нашлась, она с нами, не беспокойтесь. Всем привет. Целую». Кора поставила точку, и мы потащили вещи в машину.
Больше всех суетилась я: в любой момент мог появиться Энди и встать над душой немым укором.
Катрин до слез тронул букет венериных башмачков:
– Откуда ты знаешь, что я люблю орхидеи?
– Как художница, я всегда подмечаю детали, – проникновенно ответила Кора, уверенной рукой держа руль и следя за дорогой. – Еще тогда, впервые попав в Дармштадт, я обратила внимание на твои орхидеи.
Прямо как жених на смотринах! Я почувствовала укол ревности, но меня отвлекли проблемы поважнее: мы подъезжали к городу.
– Как мы объясним в гостинице, что Пу без документов?
Мои опасения оказались совершенно излишними. Формальности регистрации – не преграда для Коры, ее наглость границ не знает. Она положила на стойку администратора только один паспорт, свой, вписала в анкету флорентийский адрес, спесиво надула губы, заявив, что все просьбы и пожелания свиты – она кивнула на нас, столпившихся с чемоданами позади нее – идут на ее счет. Дама-администратор лебезила перед гостьей просто неприлично, а молодой портье, которому Кора, не сходя с места, а лишь повернувшись сильным грациозным телом, бросила ключи от машины, смотрел на нашу светскую львицу как на восьмое чудо света. В общем, Кора наконец-то наслаждалась достойным ее сервисом: по-хозяйски делала распоряжения насчет багажа, царственно раздавала чаевые… И весь персонал в нее влюбился.
Пу, как вышколенная прислуга, сразу же взялась распаковывать чемоданы. Развесила все по шкафам, разложила по полочкам, рассовала по тумбочкам, открыла окна. Потом села в углу, сложив руки на коленях.
Немного удивленная молчаливой тщательностью Пу, я задумчиво слонялась из угла в угол. Вдруг Кора утащила меня в ванную:
– Прежде чем твои мозги выключатся окончательно, нужно договорить о делах… Эти бандиты вряд ли найдут нас в гостинице, но мы ведь не можем прятаться здесь вечно.
– Само собой, – кивнула я.
Она продолжала:
– Пока мы в надежном форте, стоит наметить план битвы и напасть первыми! Когда все будет кончено, Катрин может опять переселяться в Вест-Энд и спокойно учительствовать в своем университете. Но куда же денется Пу? Надо подумать, может, поживет с Катрин? В любом случае им нельзя пропадать, если хотят вступить в права наследования как добропорядочные вдовы.
– Ясное дело.
Но Кора еще не закончила:
– И если ты не собираешься дальше возиться с твоими новыми подружками, то я предлагаю вернуться во Флоренцию и найти нашей энергии более достойное применение. Иногда неплохо побыть Робин Гудом, но все же это не должно войти в привычку…
Заседание штаба в ванной кончилось тем, что мы решили завтра оставить малышей нежиться в перинках и вдвоем подкараулить господ Гилтера и Шнайдера в утренних сумерках у беговой дорожки и, при известном везении, напасть из засады.
Покончив с делами, мы заказали легкий ужин в номер и развалились на необъятных кроватях. По телевизору шел какой-то фильм с катастрофами: к Земле летел булыжник, население нервничало.
Вставать ни свет ни заря без привычки – сущее мучение. Но если Кора что задумала, то уже не отступит. В пять она меня безжалостно разбудила:
– Рога трубят! Вставай, Майя, кофе для бравого охотника – только после гона!
Стеная, я выползла из-под одеяла, завистливо глядя на мирно спящих заказчиц убийства. Они-то сегодня рук не запачкают.
Благодаря объяснениям Катрин и карте города мы быстро нашли Уферштрассе, и я узнала место: буквально за поворотом дачка Копенфельдов, где меня покусал злобный хорек.
Кора решительно кралась к стоянке, я тащилась следом.
В этот ранний час на набережной не было ни души, лишь однажды мимо нас проехал небритый велосипедист, чем-то очень недовольный, должно быть, слишком ранним часом, за ним, тяжело дыша, трусила ухоженная овчарка. Холодный липкий туман тянулся с Майна, и я мерзла, хотя и выпросила у Коры ее новый плащ. Пролетела чайка, тревожно прокричала над нами простуженным голосом, призывая одуматься.