– Мы будем жаловаться вашему начальству. Вам известно сколько муж платит за охрану магазина?
Полноватая женщина лет шестидесяти в клетчатом платье с каждым недовольным взвизгом всё больше походила на курицу-наседку. Офицера полиции, приехавшего с бригадой на вызов, она практически зажала в углу и, казалось, вот-вот клюнет прямо в макушку.
– Пани Шевчик, врач “скорой” же сказал, что с вашим мужем всё будет хорошо. Лучше расскажите подробно что у вас произошло, – офицер тридцати с небольшим лет безуспешно прикрывался блокнотом.
– Я что, похожа на попугая? Я уже всё рассказала! – чуть спокойнее ответила хозяйка, чтобы завестись на новый круг. – Нас ограбили! Так ещё и забыли убрать защитную руну! Мой муж из-за неё потерял сознание! А у него, между прочим, слабое сердце!.. Если бы мы знали, что в Варшаве так паршиво охраняют частную собственность, ни за что бы не переехали!
“Да, да…” – мысленно откликнулся я на недовольство женщины и записал показания спиритографа. Четыре шарика фиолетового стекла весело потрескивали на манер датчика радиации, пока я поправлял и загибал полосу металла по центру прямоугольной доски в новую рунограмму ради нового показателя.
– Эй, Гэбби!
Меня окликнул офицер, Мартон Беркович. Он был старше меня раза в два, разменяв уже шестой десяток месяцем ранее, отчего порой относился ко мне как к салаге Отделения Стабилизации Астрала. Мне нравилась его дисциплинированность и внимательность к сослуживцам, а также опрятный внешний вид – всегда гладко выбрит и коротко подстрижен, форма выстирана и выглажена. На свои года он внешне не тянул, хоть в волосах хватало седины, а командование иногда намекало ему на пенсию.
– Скажешь что полезное или до фоновой тетры остаётся только гадать? – приблизившись ко мне, пан Берковиц слегка наклонился, зашуршав тёмно-синей тканью форменной рубашки под серо-чёрным вышитым жилетом с приколотым на него круглым значком Отдела. Цвет издалека можно было заметить, относя владельца одежды к его к месту в ОСА – офицер-оккультник.
– Не слишком много, но кое-что – да, – кивнул я коллеге. Поправил излом ленты, вписал в свой блокнот данные и стал разбирать нехитрое, но очень полезное оборудование. – Рунограмму грабителей можете не искать. Для неё фон слишком нестабильный. Тут произошёл небольшой разрыв. Скорее всего “рвали” энергетическим осколком, чтобы заткнуть обе сигнализации – электрическую и рунную.
Шарики спиритографа я убрал в багровый бархат переносного ящика, а саму доску завернул в атласное полотно. Между делом мысленно сверял записи с тем, что видел сам. Магазинчик не походил на ограбленный. Припылëнный порядок каморки антиквара, приправленный запахом старых книг и нафталина, старые прилавки со стеклянными витринами, не менее старые окна и двери. В подобных уголках города мне нравилось находить ещё пригодные для письма перьевые ручки, стеклянные пресс-папье или керамические чернильницы. Наверняка некоторых моих коллег заинтересовали бы старые пожелтевшие открытки, погашенные марки или статуэтки.
– Не похоже, что здесь были воры, – озвучил одну из моих мыслей пан Берковиц. – Кроме одного открытого ящика и коробочки с бумагой, обнаруженной на полу за витриной, всё выглядит так, будто магазин только-только закрылся. Ну, и не считая незапертой входной двери.
– Может, грабители забрали что-то из очень старого тайника или тайника пана Шевчика? – предположил я, не особо надеясь, что могу попасть пальцем в небо. – К чему использовать запрещённые методы, если они не окупятся? Ломбард вряд ли приносит большой доход, зато как прикрытие…
– О чём это вы, молодой человек? – пани позабыла про полицейского и живи повернулась ко мне.
– Коллекционирование – недешёвое хобби, отчего предметы коллекции появляются в продаже нечасто. Опять же один скупщик знаком с другим, заинтересованным в иной сфере. Подумаешь, отложил куда подальше несколько монет из драгметалла или столовое серебро царской династии, – я освобождал руки от перчаток. – В старых магазинчиках хватает укромных уголков, где можно припрятать украденное из галереи полотно или контрабанду…