“Да ладно, зачем лишняя морока? Тут лишний раз на выезде “заденет”, так месяц валяешься бревном в больнице, а когда у тебя штат бомб замедленного действия, каждая из которых ещё и сапёр для другой? Слишком большая головная боль…”
Окружение просветлело настолько, что я понял, что нахожусь уже не в Комнате. Густой туман стелился так плотно, что доставал мне до бёдер, а ниже я видел только размытое пятно ног. Поднял голову – грязно-серое подобие неба и пятачок яркого светила, который всё время пытаются прикрыть облака. От этого солнца не доходит свет, освещает всё туман и облака подобием мерцания, солнце может только ослепить. Близкие предметы имеют смутные очертания. Их остовы черны, как деревья, лишившиеся на зиму листвы, и сильно вытянуты, будто словно те же деревья тянутся к солнцу за теплом, но не понимают, что не получат ни тепла, ни света.
“Чтоб тебя!..” – я на пару секунд прикрыл глаза, чтобы окружение притупило яркость. Кости отозвались протяжной ломотой, и тогда я снова рискнул взглянуть на руки. Туман близ меня насытился серостью и пятно ног утонуло в нём. Руки… я зажмурился, чтобы морок покинул меня, но когда взглянул на конечности снова, то, кажется, на загривке волосы встали дыбом. Кожа натянулась и окрасилась в мертвенно-серый, пальцы стали чуточку длинней, а ногти приобрели нездоровый сине-чёрный оттенок.
“Такого ещё не было!” – я было ударился в панику, как осознал, что в целом чувствую себя не так хреново, как это бывает в том случае, если я оказываюсь под подобием солнца в объятиях грязного тумана. На самой границе Яви и Астрала, устроенном моим разумом. Обычно тот курнал меня в ужас безграничных пространств вокруг без возможности найти выход в привычный мне мир, но тогда я не ощущал и десятой доли паники, которую прежде испытывал. Скорее, какое странное чувство новизны и боли в затёкшей спине. Последнему удивился и сделал над собой усилие, дабы выпрямиться. Получилось! Туман под ногами стремительно удалился. Я даже расставил руки в стороны и выгнулся, чтобы размять позвоночник. Коснулся затылка и замер, ощущая под пальцами длину густых и мягких волос. Я сам подстригался раз в пару месяцев и не допускал такой длины. От любопытства погрузил пальцы в волосы и повёл по всей длине. Длинные. Помня, что до появления себя в новом месте, я был в пижаме с длинным рукавом, я ощутил щекотку от прикосновения волос лопатками и поясницей. Поднёс прядь волос к глазам. Тёмные, тонкие и очень густые. Блестящие, будто по пальцам лоснится какое-то масло.
“Это не я, правда?” – вбросил я в копилку вопросов листочек с догадками. Коснулся пальцами лица, но не ощутил перемен. – “Или я?”
Голова приятно потяжелела усталостью. Я принялся опускаться, уже на грани разума понимая, что укладываюсь в клубы тумана и опираюсь для этого на руки. Они стали сильнее, ногти окрепли и слегка вытянулись. Захотелось спать, очень. Положил голову на руки и фыркнул на подступающий туман. Спать…
Щека касалась обивки Комнаты, ткань была приятно тёплой. Я поднялся и ощупал своё спальное место. Тоже тёплое. Значит, я вырубился и проспал наверняка с того момента, как зашёл внутрь и услышал включение ламп. Повертел головой. Недалеко в полумраке выделялся подсвеченный зелёным контур двери. За мной не шли, значит, с момента окончания моего карантина или прошло меньше двадцати минут, или меньше двадцати минут прошло с окончания продлённого карантина. Так или иначе, но мне пора было выходить.
В Комнате я отогрелся, потому первый шажок на кафель обжёг ступню. Я шикнул от недовольства и поторопился в раздевалку. У окна контроля я остановился отчитаться, хотя меня и так могли видеть по камерам слежения.
– Показатели в пределах нормы, – ответили мне на представление по фамилии. Я кивнул и попросил переслать мне данные на рабочую почту. Не отказали.
Новый календарный рабочий день в ОСА только начинался. Я пришёл в Архив ночью, когда не было и полуночи, отчего стаканчик со свежим сладким кофе и остывающей булочкой с маслом в уголке отдыха моего подразделения оказались просто манной небесной.
– Рожа довольная, так что отправлю тебя на объезд с “Западом”. Им нужен ещё один архивариус для патруля, – Старший Архивариус Сеньи в улыбке растянул губы. К кухоньке подразделения он доковылял со своей рабочей термокружкой, в которой плескалось извечное чёрное топливо трудоголиков и человекообразных сов.