– Простите, пан Тарновский, – нервно улыбнулась мне она. – Я могу у вас кое-что спросить? Возможно, это что-то личное и…
“Любимая марка писчей бумаги? Тушь для письма? Шампунь, которым пользуюсь только во вторник, а на самом деле постоянный?..” – быстро принялся перебирать я в уме. Мне самому стало не очень комфортно из-за того, что ранее смешливая коллега была снова серьёзна.
– Спрашивай. Постараюсь ответить, – тяжесть работы замаячила на горизонте свежестью душа и спокойствием дома.
– Эм… Не сочтите за назойливость, но я заметила как до парка вы оставили чай и печенье. Не выбросили, а оставили. Для кого? Это какой-то личный ритуал?.. – радость засветилась в глазах панны, словно она приоткрыла тайну Вселенной.
– Не помню такого. В любом случае такого ритуала у меня нет. Я пойду, – я постарался побыстрее избавиться от общества Олеси с чувством холодеющей спины.
Стоило напомнить, как я явно представил себе процесс. Пришлось врать, и чувство вины только усугубило состояние. Не было причин, чтобы со мной вдруг начали происходить странности! Со мной всё как обычно!.. Я всего лишь устал!
Часть 6
Я не сразу понял что происходит. Сначала понял, что лежу в своей постели. Рядом что-то гудело. Мне подумалось, что звенит установленный на мобиле будильник, и я коснулся экранчика. Однако звон продолжался. Пришлось подняться и вглядеться в источник шума.
Звонок от лица Старшего Архивариуса подразделения, пана Сеньи. Приподнимаюсь на локте и, лежа на животе, подношу трубку к уху.
– Алло, – кажется, я захрипел спросонья.
– Пан Тарновский, это Старший Архивариус Сеньи. Вы меня внимательно слушаете?..
Вопрос прозвучал слишком настораживающе. Я сел, тряхнул головой и сглотнул комок в горле.
– Да, слушаю.
– Начальство требует общий сбор подразделения, – чётко и достаточно громко произнёс мой глава. – Им плевать на переработку, они рвут и мечут. Группа из “Фауста” тоже скоро приедет.
– Ко скольки надо быть? – я сомневался, что проспал хотя бы три часа, и тело отзывалось дрожью на малейшее движение.
– Через час. Подходи сразу к залу собраний подразделения. До скорого.
Звонок прервался, и я выматерился, уткнувшись лицом в подушку. Как только волна ярости прошла, я задумался вообще над необходимостью возвращаться на работу. Недовольство, тем не менее, не являлось причиной не торопиться. Так что я побыстрее поднялся, наспех заправил постель и направился в душ.
Внизу я почти сразу встретился с братом. Тот яростно рубился в какую-то игру на смартфоне, но отвлёкся, чтобы удивиться мне.
– Чего это ты вскочил? – удивился Кристен.
– А ты в курсе, что я дома? – ещё спросонья хотелось язвить.
– Ну, утром тебя не было дома. Как я пришёл – твои ботинки стоят, одежда в шкафу, – совершенно не обиделся родич, на секунду покосившись в телефон.
– Ясно, – пробурчал я под нос и закрылся в ванной.
Освежившись на скорую руку и почистив зубы, пошарил в холодильнике. Вчерашние котлеты, хлеб, чай. Я запихивал всё в себя, кажется, на ходу под внимательным взглядом Криса.
– На работу? – он поднял одну бровь и завозился на подушках.
– Да. Срочное что-то, – я допил наспех сделанный чай, поставил кружку в раковину и пошёл одеваться.
– “Что-то”, – передразнил Крис и хмыкнул. – Серьёзно? Ты готов мчаться в свою контору по первому свисту?
– Если “моя контора” предложит тебе вакансию на то же место, что ты занимаешь сейчас в ателье, ты на четвереньках перегонишь меня, – заметил я, накидывая рубашку и натягивая носки. Брюки не смялись, так что годились для выхода.
– Ха-ха, – картинно рассмеялся брат, но в его взгляде явно была заинтересованность.
– Я не знаю когда вернусь, – брюки я застёгивал по пути к выходу. У зеркала поправил одежду, проверил необходимые мелочи в виде ключей и кошелька. – До зарплаты проживёшь.
Вернулся к гардеробу за рабочей жилеткой, привычно-быстро застегнул маленькие пуговки и только тогда накинул поверх лёгкую светло-серую куртку, чтобы прикрыть яркую рубашку архивариуса.
– Не разнеси квартиру, – добавил я, встречая взгляд брата в зеркале. – Никаких гостей.
– Знаю, – отмахнулся Кристен, и вернулся к своим играм.
Я вышел в коридор. Встал на коврике за порогом и покачался на пятках. Поздний завтрак комком собрался чуть выше желудка и отдавал в горло привкусом изжоги.
– Мне нравится моя работа. И мне всё равно не с кем проводить выходные, – полушёпотом выдохнул я себе под нос. Стало совсем чуточку легче.
И во дворе, и в вестибюле ОСА оживление было куда сильнее обычного. Краем уха я услышал как обсуждают приезд нескольких машин “Фауста”, как кто-то видел их представителей в пафосно-строгой форме сине-чёрного цвета с голубым кантом, отливающим металлом. Что интересного я приметил, так это то, что конкретного разговора о случившемся нет. Есть догадки и не более. Подобное показалось одновременно и хорошим, и плохим знаком. Хороший – дело в цепких руках, подробности не просачиваются. Плохо – если тут “Фауст”, значит, случилось совсем какое-то уж совсем форменное безобразие. Стало почти интересно, что же стало причиной. Наверняка заставят ОСА батрачить за “спасибо” во имя великой цели чужого кармана. Не впервой. Чего стоило только когда взломали сеть министра и слили пикантные подробности его жизни прессе. Или когда нашёлся какой-то артефакт и его сила была использована для подрыва монаршей власти и создания напряжения с союзным государством. Мало кто может позволить себе заставить “Фауст” работать только на себя с кучей условий, не по карману удовольствие. Интерес “Фауста” или в оплате, или в собственном усилении.