– Но обо всём по порядку. На сегодняшнее утро новостей нет, так что общий сбор произойдёт чуть позже. Мы как раз сформируем новые подгруппы и каждый займётся своим заданием, – по нервной улыбке архивариуса и тёмным кругам под глазами я ощутил, что прибавления в группе ждали давно. – Работы много, и вряд ли станет меньше ещё неделю-другую. Да, не забудьте сегодня-завтра зайти в Отдел Кадров и подписать дополнение по трудовому договору…
Следующий час, даже больше, наша немаленькая компания осваивала всю имеющуюся информацию по делу группы Сушковой. И вот тут-то меня ждал сюрприз. Меня, Мартона, а уже после – обеих Сабурович. Квартет Старшего Архивариуса более полутора месяцев пас нечто, стремительно перемещающееся по Варшаве, и поджидающее своих жертв у дверей. Правда, не всем пострадавшим досталось так же сильно, как Мариусу Берману, то тех немногих, вроде пана Шевчик, кого только слегка задело, было крайне мало, всего двое. Оба – скорее свидетеля – рассказывали, что Проявление их о чём-то спрашивало на границе мыслей, очень аккуратно, настолько, что они не могли сказать даже приблизительно. Остальным пяти повезло меньше. Родные и соседи находили их в паре шагов от входной двери глубоко и тревожно спящими. Всех поместили в больницу под постоянное наблюдение, но никакие процедуры, ни лекарства так и не разбудили никого. Как бы ни поддерживали несчастных, они неотвратимо двигались к своей гибели. Самому раннему пациенту врачи не давали больше года. В общем, дело двигалось отвратительно, удручая группу расследования тупиком. Я и сам ощутил холод стены, в которую упирался, став одним целым с уже знакомым с делом. Тем не менее, оставалась надежда на свежую кровь и мысли, которые мы могли принести с собой.
– Мы предполагали, что он или перемещается слишком быстро, или мы имеем дело с нашествием этой пакости, – Сушкова собрала со стола фотографии и постучала стопкой по столешнице. – Однако анализ фона мест, на которых произошли нападения, показал, что это одно и то же существо.
– А что насчёт пострадавших? Вы упомянули схожесть с делом Бермана. На пострадавших тоже отметины проклятия? – на одном духу выпалила Олеся.
– Похожие, но гораздо, гораздо более мелкие, – кивнула новая начальница.
– Тогда почему дело не передадут “Фаусту” как поддело Бермана? – в то время как все расселись за столом, пан Берковиц остался стоять, как и пан Николич.
– Нет доказательств. Наш “знакомый” ничего не крушил, да и в целом вёл себя достаточно миролюбиво, если подобное поведение можно таким назвать, – мужчина-архивариус разглядывал свои ногти сдвинув брови. – Да, проклято немало людей, но источник засекали, его видели, аппаратура его определила. Является непонятно откуда, исчезает так же неожиданно и неизвестно где именно. Вот он попал в камеру слежения, а вот его уже нет. Не боится появляться на оживлённой улице, не имеет “излюбленного” времени “охоты” кроме как тёмного времени суток. Но мы просто не успеваем за ним. Приезжаем по наводке, а его уже нет. Вот сколько несостыковок! Наше Проявление видят, оно попадает на камеры и действует в людных местах. И случай с паном Берманом единичный.
– Вот как. Значит, скорее всего кому-то очень крупно и давно насолил, вот и поквитались. Каким бы святым пан Берман ни казался, каким бы ни был, для всех хорошим не будешь, – поддержал Тимофея пан Берковиц.
– Да и как-то уровень разный. Представьте просто какая мощь прокатилась по дому господина Мариуса и… тут. Шатается неприкаянным по улице, – Эрика скривила губы и брезгливо повела плечами. – Что вообще по пострадавшим есть? Что-то их объединяет?
– Скорее возраст. Все старше или около пятидесяти, оттого и действие проклятия сильнее, – пан Николич кивнул на доску. – Я искал. Либо на пенсии, либо работают на местах, которым посвятили жизнь. Живут по многу лет на одном и том же месте, почти неконфликтные. Друг с другом не знаются. Как будто это чёрное нечто тыкает пальцем в небо и тащится за очередной старушкой.
– Но в случае пана Шевчика было больше странностей, – напомнил я и кивнул на Мартона. – Мы с паном Берковцем были на вызове и вели дело. Пострадавший очнулся. И, кажется, к нему Проявление приходило дважды. И оно искало, и нашло. Цепочку с кулоном. Даже оплатило расходы и поблагодарило.
– Вот потому мы в полнейшем тупике, – поджала губы пани Сушкова.
К моменту, когда мы начали делиться на группы, в аудиторию подоспело ещё двое. Это был ещё один офицер, Яков Сомов, довольно молодой и симпатичный оккультник, собирающий тёмные волосы в крошечный низкий хвост, больше похожий на неряшливую кисточку, и та-самая-невероятная Иоки Санти. Я за всё время работы в ОСА видел её нечасто, не больше десяти раз, а уж вблизи так и вовсе впервые. И я давно не видел никого красивей. Подтянутая фигура, плавные линии груди и бёдер, тонкая шея. Треугольное лицо, очерченные скулы, лёгкий излом бровей, нос с небольшой горбинкой, тёмные глаза и прямой лоб. Эксцентричная причёска в виде пяти длинных кос с вплетёнными бусинами и разноцветными лентами не сочеталась с образом типичного архивариуса, да ей это особо не было нужно, учитывая, как часто она работала с “Фаустом”. Тем не менее, оранжевая служебная рубашка очень шла её специфической смуглой коже племенной американки.