Я ждал знакомства. Иоки, как и офицер, довольно быстро поздоровались со всеми. Я пожал руку пану Сомову, но когда дошла очередь панны Санти, то она словно помедлила, а её приветливая улыбка дрогнула. Я так переволновался, что момент пожатия руки запечатлился лишь как робость панны, а сам процесс, его мгновения, растворились в памяти подобно сигаретному дыму – запах ощущаю, но было ли?..
К моему сожалению, меня усадили за документы. В аудитории копировать тетры не было возможности, поэтому Эрика, Иоки и Тимофей ушли на нижние этажи Архива. Пани Сушкова заканчила рабочий день, Мартон, Олеся и Яков уехали в патрулирование. Я остался с Ольгой, что даже позабавило, поскольку её компания стала частой.
– … что думаешь о новом назначении? – офицер со вздохом отложила несколько листов, написанное на которых сравнивала между собой.
– Не в восторге, – коротко и тихо произнёс я, хотя в аудитории кроме нас не осталось людей. Сабурович хохотнула.
– Да уж, влипли мы с этими ребятишками, – Ольга потёрла переносицу и снова склонилась над бумагами. – С чем ты сейчас работаешь?
– Систематизирую поступившие документы. Как раз разбираю копии фоновых тетр детей, живущих на улице с тем малым, с Михалом Ларсоном, – я показал женщине листы кальки с кляксами. – Я не оккультный врач, но даже я могу сказать, что странно, что у шпаны всего только бессонница. Интересно, успеваемость сильно упала?..
– Поскорее бы с этой тварью разобраться, – хмуро заявила Ольга. – Ненавижу, когда люди страдают по вине Проявлений. Слишком часто это бывает несправедливо.
– Жизнь в целом несправедлива. Бери пока дают. Радуйся той мелочи, что есть, – я взялся за чистый лист, чтобы сделать его заглавным для характеристики следующей семьи и дома.
– Сказал типичный наблюдатель за жизнью со стороны, – с улыбкой фыркнула женщина. – А то я не знаю с каким остервенением вы выгрызаете новые знания. И ждать умеете, и бросаться в омут с головой. Скучать с архивариусами не приходится, если поймаешь их волну.
– Да не нужно ничего ловить! Мы простые и наивные, как учебник китайской грамматики, – я изобразил обиду, из-за чего Ольга заметно расслабилась. Вздохнув, она отодвинулась на спинку стула.
– Никогда не любила писанину. От неё клонит в сон, а в подразделении постоянно приходится сдавать отчёты. Теперь тут, – офицер подбирала графики один к одному.
– Письмо от руки полезно для запоминания информации, оно дисциплинирует, – я обмакнул перо в чернильницу и продолжил рисовать схему улицы и отмечать расположение домов. – Перо и тушь очень помогают в тренировке внимательности и аккуратности. Тонкое перо всегда меня очаровывало. Наблюдаешь, как линия становится длиннее, а мысленно ощущаешь, как становится длиннее какой-нибудь экспериментальный став. Представляешь, и мечтаешь открыть какой-нибудь особенный…
– И я начинаю слышать сестру, – Ольга, нахмурившись, покачала головой. – Страшно бывает понимать насколько вы похожи. Вас словно идентичности лишили. Как безумные, грезите об одном и том же. Я… я боюсь спросить Олесю, но вы, пан,.. счастливы ли вы потому, что стали тем, кто вы есть?..
Озадаченный в первую очередь рабочей темой, я не сразу понял о чём меня спрашивают, а, поняв, призадумался. Счастье? В чём состоит моё? Я сыт, одет, мне есть куда пойти после работы, чтобы поспать. У меня есть кое-какие накопления, с кем поговорить я тоже могу найти. Но именно потому, что я стал архивариусом?..
– Никогда не задумывался над этим, но, думаю, счастлив, хоть я и топчусь на пороге мастерства многих талантливых архивариусов, – взглядом я проверял точность и ровность линий на бумаге, тогда как мысли точили ответ на вопрос. – Но я стану, наверное, спокойнее, если достигну ещё больших высот в своём деле.
– Ожидаемо, – Ольга сдержанно улыбнулась, и мы погрузились каждый в своё задание.