Нацарапав в блокноте номер, пан вырвал лист и оставил его на прилавке. Попрощавшись коротким поклоном, он без просьбы о помощи подхватил треногу. Я только-только собрал вещи и заспешил за коллегой. Мне не терпелось поскорее оказаться на свежем воздухе и съесть припасëнный бутерброд.
Мартон вёл служебную машину, пока я, сгорбившись на пассажирском сиденье, почти на коленке заполнял бланки на снятие копии с еженедельной бытовой тетры по адресу взломанного антикварного магазинчика недельной давности и с той, которую заберут на этой. Ввиду того, что была среда, нужные документы мне должны будут предоставить к понедельнику, потому тетры жилого комплекса на проверку забирают в субботу. Я даже задумался о том, что смогу напроситься на подработку и сам сделаю копию для рапорта…
– Не всё, что приходит на ум, следует говорить вслух, – произнёс коллега, остановившись на светофоре.
– К чему это было сказано? – я без запинки внёс в бланки номер своего удостоверения. Бутерброд малоприятным послевкусием в горле напомнил о себе.
– Люди могут быть впечатлительными. Пани Шевчик на тебя и жалобу могла написать.
– Вряд ли. Я не сказал ничего оскорбительного, – пока машина оставалась на месте, я убрал карандаш и готовые формы в портфель.
– Некоторым достаточно крошечного повода, и твои слова извратят до неузнаваемости, – офицер двинул транспорт дальше, переключив рычаг скоростей. – Ты же неглупый малый, Ингеборг, не рискуй профессией, которой с таким трудом добивался. а то я иногда даже сомневаюсь, что ты из Архивариусов.
– Как тебя понять? – удивился я, поудобнее устраиваясь в кресле и поправляя свою кирпично-оранжевую рубашку формы. – Я вроде не скрываю свой отдел, и обязанности по работе выполняю хорошо.
– Я давно в ОСА, и Архивариусы не меняются от десятилетия к десятилетию. Вы зажаты в рамках самодисциплины до педантичности, у каждого свои “тараканы”, но при этом вы похожи, будто вас на одном конвейере лепили, – скривив губы, мужчина пожал одним плечом. – Трудоголики, порой – ещё и одиночки. Иногда кажется, что вам ничего и никого кроме ваших чертежей и стола с книгами в дальнем углу подвала Астральной Библиотеки и даром не нужно. А подари вам рабочее перо с чердака своего пра-прадедушки, будете счастливы, как малыши с конфетой.
– Твой комплимент согреет сердце каждому Архивариусу, который его услышит, – усмехнулся я, наблюдая знакомую улицу близ главного здания Отдела Стабилизации Астрала Варшавы. Крыша строения, ранее принадлежавшего кому-то из высокопоставленных чиновников при дворе короля, пряталась за раскидистыми кронами клёнов. Забавно было от мысли, как много внутри было места для огромной организации, и как, возможно, тесно себя ощущал царский толстосум.
– Ты же понял меня. Кстати, помнится, твой отец тоже всего себя отдал ОСА, но работал в научном крыле, – пан Берковиц повёл транспорт по улочке к рабочей парковке. – А ты говорил…
– Хобби. Палатка в здании дома досталась нам от дяди. Работа с мелкими деталями полезна была отцу в работе, так что он помогал ему в свой выходной. Дядя заменил моему отцу и тëтям родителей, сам занимался мелкой ювелиркой и рунными амулетами, – от предвкушения работы со свеженькой тетрой хотелось выпрыгнуть из машины чем скорее, тем лучше. – Меня не обошла семейная практика. Хорошо ставит руку.
– Приятное с полезным. Ясно, – ответ удовлетворил офицера, дальше он повёл машину молча.
До работы оставалось немного, так что молчание и безделье меня не успело утомить. Последнего, честно говоря, я побаивался, потому как мой разум слишком уж привык работать едва ли без выходных. Редкие успехи успокаивали его неистовство, а в остальное время он работал на всю катушку. Мартон был абсолютно прав. Во всяком случае, все мои знакомые коллеги по Астральной Библиотеке имели такую черту характера как жажда знаний Иного. Руны, Астральные вспышки, применение энергии из стороннего мира… Хотелось проверять на прочность себя и неживое окружение, жажда стать лучше иссушала. Мне иногда казалось, что я превращаюсь в гончую, которой дали старт, но забыли даже наметить про финиш. Контроль над страстью познаний необходим, иначе Архивариус себя довольно-таки быстро загонит в могилу. Опять же земельки сверху присыпет Астрал, если вовремя не найти себе дело, отдалённо похожее на работу. Я предпочитал рисование тушью, тонкую резьбу по бумаге и составление рунных ставов, рунограмм. Первое и второе помогало с опрятностью на основной работе, третье – зациклить разум на одной мысли, дабы не тратил силы на логические цепочки в расследованиях или на общее распыление на каждую вещь, попадающуюся на глаза.