Коллега припарковал машину. Мы вышли из транспорта, и я в очередной раз за этот месяц загляделся на пилястры фасада здания Отдела. Дома я безуспешно пытался воссоздать их на бумаге тушью, но раз за разом лажал на каких-то деталях. Потратив на изучение ещё парочку секунд, я крепко сжал ручку кейса с инструментами и поспешил в зал моего подразделения.
Часть 2
В центральном отделе ОСА на глаза постоянно попадались сине-серые и рыже-серые одежды сотрудников. Первых было больше, хотя непосредственно в Варшавском Архиве работало меньше половины всех Архивариусов города. Часть стабильно дежурила по филиалам по всей столице, обеспечивая оперативный приезд специалистов в случае возникновения какого-либо происшествия. Полиция не являлась частью ОСА, тем не менее, операторы на экстренной телефонной линии высылали офицеров не менее быстро. Среди высшего состава у них имелись посредники, если дело вдруг касалось одновременно двух ведомств, что избавляло рядовых служащих писать для дела отдельный рапорт. Я был уверен, что полицейский, оставшийся в ломбарде, проходил переквалификацию или заменял старшего. Завтра или послезавтра ведущий расследование приедет к нам для проверки папки с новым делом. У меня по горло работы до того времени, когда придётся отчитываться.
“Юг”, моё подразделение, в основном занималось южным сектором Варшавы. Территориально сектор был смещён к востоку из-за реки Вислы, разделившей город на Правый и Левый берег. За неимением оперативников начальство могло объединить сотрудников разных отделов или увеличить состав группы расследования, но чаще всего я всё равно пересекался с людьми своего подразделения или из филиалов, относящихся к южному округу. Именно поэтому общее помещение “Юга” занимало по меньшей мере тридцать пять сотрудников, из которых восемь были архивариусами – если считать со мной. Одновременно в выделенном нам дальнем углу зала присутствовало не больше трёх рядовых, если только не проходила пересмена или кто-то не задерживался допоздна. В целом ОСА функционировало сутки напролёт, так что зал никогда не пустел даже в праздники.
– Доброго дня тем, кого не видел, – поздоровался я с коллегами, всеми как один склонёнными над своими столами.
– Доброго, – потянувшись, зевнула Эрика, сонно взглянув на меня. Несмотря на свою худобу, эта блондинка умела навести шороху. – Уже так поздно? Я опять засиделась?
– Тебе бы поспать, дорогуша. С непривычки на ночную смену так не перестроишься, – Бланка, вторая из двух наших женщин-архивариусов, поправила очки и, откинув голову назад, с гримасой недовольства размяла шею покачивающими движениями влево-вправо. Действие только сильнее взлохматило её короткое каштановое каре.
– Хочу перейти на Гибкую Неделю, а не полностью на ночное время, – поправила Бланку Эрика, зашуршав письменными принадлежностями. – Искусственный день в двадцать шесть часов увеличит продуктивность. Старший дал мне добро.
– Мне бы твой оптимизм, – пробормотал я, отодвигая стул из-за стола.
– Что, в поле было скучно? – низкий голос старшего по подразделению архивариуса застал меня врасплох. Обычно я прекрасно слышал шаркающее приближение пана Тадео Сеньи, но тогда мужчина смог удивить меня неожиданным появлением.
– Скорее непонятно, но расследование уже начато. Вероятно, имеем дело со взломом.
Мне хотелось поскорее отчитаться перед начальником, чтобы не попадать под взгляд острых тёмных глаз этого эмигрировавшего в своё время из-за работы итальянца. На прежней службе он сильно повредил ногу и с тех пор не мог передвигаться без трости. Мы не знали что именно стало причиной его разногласий с итальянским аналогом ОСА, но, едва подлатав себя, пан Сеньи подал прошение о переводе за границу. Ему было чуть за тридцать, за плечами – огромный практический опыт, так что несколько ведомств даже боролись за возможность получить его себе. ОСА к ним не относилось, но напрямую предложила все имеющиеся у организации возможности для жизни и работы. Почти десять лет исправной службы жителям Варшавы сделали пану Сеньи репутацию надежного консультанта и специалиста, почти не покидающего стены подразделения. К сожалению, на сами места происшествий он почти не ездил, дабы не создавать проблем ни своему здоровью, ни коллегам. Некоторая же экзотичность внешности– смуглость кожи, статная фигура и мягкие черты лица – частенько становилась причиной внимания женщин к главе “южных” архивариусов.