– Сожалею.
Подобной семейной трагедии я не представлял, отчего про себя смутился и даже ужаснулся. И всё же мне показалось странным, что я о происшествии не слышал. В такой известной семье… Да газеты костьми бы легли, чтобы раскопать подробности!
– Это часть вашей работы, – помог успокоить мне совесть младший Берман. – Чему меня успела научить компания панны Сабурович, так это серьёзнее относиться к себе и другим. Не представляю, что пришлось когда-то пережить маме, но могу представить сколько средств ушло на восстановление её Астрального фона.
– Потери этого рода не вылечиваются полностью, – проговорила панна Санти, и её участливый тёплый тон голоса пробрал меня до нутра. – Ваша родительница – сильная женщина, ей впору восхищаться.
– Спасибо, – настала пора Амадею неловко улыбаться.
От ещё большей неловкости его спасло то, что входная дверь открылась. Отдавая на ходу последние распоряжения, боком внутрь протиснулась пани Берман. Я ещё на семейной фотографии приметил некоторую угловатость во внешности женщины, а вот видя по-мужски “острые” плечи и локти, некоторую хищность в высоте скул и тонкости носа, едва ли не болезненную худобу, я мысленно поразился как эти черты сочетаются, и на выходе получается внешность закалённой бизнес-леди. Серо-зелёный костюм, пиджак и зауженные брюки, только сильнее делали её похожей на огромную и острую иглу. Не смягчал образ даже воздушный перламутровый шарфик на шее, спрятавший концы под пиджаком.
– Прости… – начала пани, но заметила сына, и строгости в мимике стало в разы меньше. Даже какой-то теплотой повеяло. – Милый, что-то случилось?
– Привет, мам, – довольно буднично обратился к матери Амадей. – Да вот подумал, что смогу познакомить тебя с моей новой знакомой, но оказалось, что её тут нет. Но есть её коллеги!
– Даже так. Любопытно.
Я не распознал эмоцию пани или даже пропустил, так что там могла быть как и крупица оптимизма, так и небольшое разочарование.
– Я архивариус Санти, мой коллега – архивариус Тарновский. Мы получили запрос, и потому приехали, – перетянула одеяло разговора на себя Иоки, заставив обратить на себя внимание. – Мы не могли бы перейти к делу?
– Непременно, – пани Берман не повернула головы на голос моей коллеги и только улыбалась сыну. – Амадей, оставь нас, пожалуйста…
Наконец-то зашла секретарша. При виде Берманов она стала двигаться в разы быстрее, даже опустила взгляд, отчего в комнате стало немного напряжённо. Для нас с Иоки оставили чистые стаканы и пару бутылочек с водой, после чего ретировались. Паузу скрасил парень, на прощание подмигнув то ли мне, то ли панне.
За мальчишкой не успела захлопнуться дверь, а его мать прошла к холодильничку и взяла банку минералки. Освободила от обёртки толстую соломинку, взятую из едва заметного поддона тут же на холодильнике, сунула её в отверстие вскрытой банки и сделала неслышный глоток-затяг. Всё это женщина проделала с такой утончённой ловкостью, что я испытал что-то вроде удовольствия от созерцания этих действий.
– Вы работаете на “Фауст”? – тон голоса пани стал ниже, когда она строго посмотрела на Иоки. – Надеюсь, наш разговор не записывается.
– Не всё в нашей работе протоколируется. “Фауст” иногда получает от меня поддержку согласно оговоренной цены, – мягко кивнула собеседнице американка.
– И лучше не делать им уступок и скидок, – поджала губы пани Берман. – Эти скользкие хмыри и так занижают выплаты, но в то, что может им принадлежать, вцепляются клещом.
– Вы не любите “Фауст”, – подключился я к началу разговора.
– Я им не доверяю. Они давно должны были понять что к чему и не тянуть резину, чем они как раз и заняты, – ровные отбеленные зубы пани крепко прикусили соломинку на секунду. – Слишком вольничают, что им позволяют в Королевстве. Австро-Венгерский Престол, наверное, единственный, кто крепко держит их за яйца.
Мне стало ещё более неуютно, будто это на мою промежность вдруг решили покуситься. Иоки же спокойно взялась за принесённую воду и налила в стакан почти до краёв.
– Чем же ОСА может помочь? – полюбопытствовала она, отпив хороший такой глоток аккуратно и невозмутимо.
– Королевский Астральный улей… – пани с облегчением усмехнулась. – Работают на совесть и ради людей. “Фауст” работает только ради денег.
– Им что, мало заплатили? – скривила губы панна Санти. – Странно как-то.
– Толпа умников излазила наш дом вдоль и поперёк с лупой и сканерами, составила досье на каждую пробегающую мимо собаку и всех мышей… – владелица ателье устало закатила глаза, в то время как я мысленно кивал. Увы, на точный “диагноз” могла повлиять аура той же пары-тройки мышей, хотя и в наличии одной на территории земли Берманов я сомневался.