Короткий суеверный ужас промелькнул в глазах брата. Да, я блефовал, слегка. Пара минеральных крошек, вживлённых в плоть до места роста ногтевой пластины, стояла на страже жизни даже самого младшего Архивариуса, но вот применять способности Воздушного Чертежа на гражданских… В этой части о самообороне хватало “но”. Отчасти поэтому пару раз в месяц в моём расписании появлялись уроки самообороны без применения рунограмм.
– Если мешаю, я уйду, – Крис сжал челюсти, сам напрягся всем телом, руки сжал в кулаки.
– Уходи, – я равнодушно дёрнул одним плечом. – Только мой ключ оставь.
Губы братца дрогнули. Мимика была мне знакомой, я часто видел её перед рыданиями, сопровождающимися обвинениями в обидах.
– Мне некуда идти. И денег нет. Если приду домой, папа с мамой совсем рассорятся. С собой у меня только кое-какие вещи и документы, – чуть слышно произнёс Кристен.
– Уверен, у тёти Патриции найдётся для тебя угол, – на остатках недовольства бросил я.
– Часа три назад мне там почти разрисовали паспорт, – брат скривил губы, не переставая изучать пол.
– Не помню сколько штраф при восстановлении документов, – я скрестил руки на груди.
– Ты… поможешь мне, Инги? Мне правда… я…
– Я без сожалений вышвырну тебя, если посмеешь хоть что-то учудить, – пообещал я, про себя прикидывая пожалею ли о своей мягкотелости или нет.
– Знаю.
Что-либо предпринимать мне попросту было и лень, и не особо имелось сил. Заглянув в гардеробную под лестницей, я вернулся со стопкой белья и свежим полотенцем. Кивнул на дверь в ванную.
– В душ, бегом. Шмотьё оставь в корзине с грязным. Я пока накрою на стол, – я вручил Крису бельё, и он просиял. Я жестом остановил его попытку заговорить. – Я устал. Вали мыться. Пятнадцать минут.
– Спасибо, – только и шепнул брат, чуть ли не бегом добираясь до ванной.
Плеск воды я услышал будучи в домашней одежде, спортивных трико и футболке. Расставил на столике так называемой столовой тарелки, достал из кладовки ещё один стул и матрас. Постель на полу закончил стелить к возвращению брата после банных процедур. Без слов ушёл в душ сам. К моему приходу Кристен разогрел еду в микроволновке и налил в стаканы сок.
– Спишь на полу, дивана у меня нет и не предвидится, – распорядился я и присел за столик. – Слушаешься меня. Малейший промах – пойдешь за дверь.
– Ты поэтому даже кота не заводишь? – вяло попытался пошутить Крис.
– Поясничаешь, – я наколол на вилку яркую оранжевую морковку. Меня начинало потряхивать от напряжения. – Завтра начнём смотреть что к чему. Сейчас я не в том состоянии.
– Люблю тебя, – родич вздохнул от облегчения.
– Ешь. Потом перемоешь посуду, – не без удовольствия я вкусил первый кусок котлетки с овощами.
– Ладно.
– Мне потом поработать ещё нужно с часик или два, так что не смей мешать.
– Ладно…
В тишине мы поели. Свою посуду я донёс до раковины, после чего поднялся на второй этаж, где находилась моя спальня и небольшой кабинет. Рабочую зону я чаще использовал для занятия резьбой или рисования, тренировался на старом столе для черчения или читал. Это была единственная отремонтированная комната – без огрызков обоев и потрескавшейся штукатурки, облупившейся краски и скрипящих досок пола. Но чаще спускался с книгами вниз, чтобы, развалившись на пуфе, делать заметки на планшетке.
Крис уснул под старым одеялом быстрее, чем я закончил список дополнительных забот по его душу. Покопался в справочнике при чтении копии кляксы, снятой эти утром в ломбарде. Задумавшись, почти не заметил как нарисовал на листке с пометками украденный кулон, каким он представлялся мне, отчего понял, что работы с меня на этот день хватит. Собрал вещи, после чего тихо с мобильником вышел на лоджию.
Под большим кашпо с пластиковым цветком я хранил начатую пачку сигарет и зажигалку. Прикусил сигарету и попытался зажечь кончик. Зажигалка выдала пару искр. Я потряс её, чиркнул кремень, но не получил больше ничего.