Женщины сели в машину, выехали на улицу, ведущую к кладбищу, и попали в пробку.
-Ну вот! - разозлилась Лена, - теперь будем часа два торчать на дороге.
Ирина, повернулась к подруге:
- Это же хорошо, что люди не забывают своих родителей, и традиции наши православные помнят.
- Ой, е-ей, давно ли, Ирочка, ты стала такая верующая? – ухмыльнулась Лена.
- Верующая у нас, конечно, ты, Леночка, ты же в храм ходишь, - улыбнулась Ира, - а я просто старая, рассудительная женщина.
- Старая, старая, - буркнула Лена, - могла бы и не напоминать, я то на три года тебя старше. Если ты старая, значит я древняя. Женщины засмеялись. Пробка на дороге постепенно рассасывалась.
К одиннадцати часам женщинам все же удалось попасть на кладбище.
Вначале они убрались на могилке Лениной мамы. Она умерла шесть лет назад от рака. Лена всю жизнь корила себя за то, что обманула тогда Иру: встречалась с ее мужем Захаром, а сказала, что уехала к маме в больницу, и чтобы Ира не звонила ей, соврала, что мама, якобы проходит обследование, подозревают онкологию. Ира вспоминала - как Лена рыдала и билась в истерике у гроба мамы, без конца прося у нее прощение.
Потом женщины навели порядок на семейном захоронении Снегиревых-Крымовых. Родители Иры, родители Захара, и муж Иры Захар покоились рядом. Ира положила каждому на могилку по два цветочка. Женщины присели на скамеечку, помолчали. Каждая думала о своем.
Ира вспоминала отца: «Какой же красивый и сильный был мой папа: высокий, широкоплечий, с русыми кудрями, зачесанными назад; сколько книг он прочитал, а как виртуозно играл в шахматы, много лет на городских турнирах никто не мог обыграть его. А как он маму любил, просто боготворил ее. За всю жизнь плохого слова не сказал. Хотя у мамы то характер был не сахар. Она могла и голос повысить, и отчитать по первое число. А отец – нет. Даже во время ссор, которые не часто, но случались в семье, он только вздыхал и говорил ласково: «Нет, Верочка, в данной ситуации ты не права».
- Любимый мой, папочка, как мне тебя недостает, - думала Ирина.
Вдруг Лена резко прервала ее мысли:
- А ведь ты не любила его, Ира, - громко сказала она.
-Кого? – Ира с удивлением посмотрела на подругу.
- Мужа своего, Захара, или ты еще кого-то любила?
- У Лены опять испортилось настроение, - подумала Ирина, - в последнее время что-то слишком часто. А вслух спокойно произнесла:
- Почему ты так думаешь?
- Тебе всегда некогда было семьей заниматься. У тебя только твоя компания была на уме, а ему плохо было с тобой. Он любил тебя, а ты нет. Я ему ближе была, он мне многое рассказывал, что тебе не говорил: про неприятности на работе, про твою невнимательность. Но я была для него только другом, а я хотела большего, поэтому, когда он позвал меня на дачу, провести вместе три дня, я была счастлива. Да, можешь ненавидеть меня, сколько тебе угодно, но я не раскаиваюсь в том, что сделала, потому что я всю жизнь любила Захара, а он тебя любил.
Лена тихонько заплакала. Ира смотрела молча на свою подругу и думала:
- Вот, наконец, выговорилась, я чувствовала, что есть у нее за душой камень, да не смеет достать.
- Я знаю Лена, что ты любила Захара, но и он тебя любил по-своему. А так-то, сама знаешь, сердцу не прикажешь.
- Выходит твое сердце не любило Захара! Да ты даже на похоронах не плакала, стояла, как каменный истукан, ни одной слезинки не проронила.
А ты вообще любила кого-нибудь, Ира?!
Ты же холодная, все делаешь, как положено, говоришь, как надо, но души то не прикладываешь. И почему он тебя такую бесчувственную любил, а я ему была, как душегреечка, чтоб поплакаться, да не замерзнуть от твоего холода.
Лена еще больше расплакалась, глаза и нос покраснели, лицо осунулось, проступили глубокие морщины. Она сидела, сгорбившись, и все время вытирала, бегущие ручьями слезы.
- Такая она жалкая и несчастная, - думала Ира.
Она не держала на Лену зла, напротив, ей было жаль подругу.
Домой ехали молча. Возле своего дома Лена вышла из машины, громко хлопнув дверцей. Но уже на следующее утро, она позвонила Ире и слезно просила прощения.