Аглая Федоровна после смерти Веры Ивановны уехала жить на родину в Белоруссию. Сначала было, часто писала, рассказывала о своей жизни, помогает, мол, племяннику ребеночка растить. Но потом, письма стали приходить все реже. А через два года, племянник прислал извещение, что Аглая Федоровна скончалась, сердечный приступ. Ирина очень жалела ее, ведь была ей Аглая, как родная.
Дочь Иры Диана, будучи уже беременной, вышла замуж за своего однокурсника Степана Родимцева в том же году, когда случились одно несчастье за другим. Свадьбу не справляли, тихо посидели по-семейному. Через четыре месяца Диана родила сына, которого назвали в честь отца Иры, Вячеславом.
Внук был спасением для Ирины. Она очень много времени проводила со Славиком. Мальчик рос смышленым и любознательным ребенком. Ире же хотелось восполнить то, что она когда-то не додала дочери, и ей это прекрасно удавалось. Их отношения с внуком были самые доверительные. Славик любил свою бабу Иру, а уж она в нем души не чаяла.
От Ильи никаких известий не было. Ирина после смерти Захара думала о возвращении в заповедник, но тут у мамы случился инсульт.
В университете у Иры была приятельница - Светлана Николаевна Кузнецова, кандидат наук, преподаватель биологического факультета, руководитель студенческих экспедиций, во время которых она собирала материал для докторской диссертации.
Ирина, сама не имевшая возможности путешествовать и с тоской вспоминавшая природу заповедника, где ей когда-то посчастливилось работать, часто расспрашивала Светлану об ее поездках.
Однажды группе студентов под руководством биолога Кузнецовой удалось побывать в заповеднике, где располагалась та самая орнитологическая станция, руководителем которой был Илья. Ирина была счастлива узнать из первых рук о работе станции и главное, о самом Илье. О том, что она знакома с ним, женщина не сказала своей приятельнице, только, затаив дыхание, слушала рассказ Светланы.
Биолог очень долго и обстоятельно описывала природу заповедника, восхищалась редкими птицами и животными, которые занесены в Красную книгу. Наконец, речь зашла о руководителе орнитологической станции:
- Знаешь, Ира, какой замечательный этот Илья и жена его такая гостеприимная, а маленькая дочка просто прелесть. Мы с ней подружились, - Светлана Николаевна радостно рассмеялась и хотела что-то добавить еще, но Ирина резко встала, и слегка покачиваясь, направилась к выходу.
- Что с тобой, Ирочка, я еще много тебе не рассказала, - удивленно воскликнула Светлана.
- Мне что-то стало плохо. Я домой поеду, - тихо сказала Ирина и вышла за дверь.
Так, спустя пять лет после отъезда из заповедника Ирина узнала, что ее Илья женился и у него растет дочь.
Женщина ехала домой, чувствуя, как вокруг нее и в ней самой быстро распространяется пустота. Ей казалось, что внутри нее ничего нет, и все люди и предметы вокруг тоже постепенно расплываются и исчезают куда-то. Как густой осенний туман пустота поглотила и будущую жизнь Ирины. Ей виделось, что она снова стоит на краю обрыва.
Ирина потеряла надежду, которая спасала ее в самых тяжелых ситуациях, тогда она говорила себе: «Да, сейчас все очень плохо, но я выдержу, потому что у меня есть Илья, который любит и ждет меня, и, возможно, я еще буду счастлива».
Она не обвиняла Илью: «Что же ему оставалось делать, всю жизнь ждать меня? Конечно, он сказал тогда: «Буду ждать тебя, сколько бы времени не прошло». Однако, я ему ничего не обещала, а напротив, написала: «Прости, Илюша, я не вернусь, я должна быть с мужем». Чего же я ждала?
Время не шло, а летело, не останавливаясь ни на секунду, и, не давая никому передышки.
В этом году внуку Ирины Славику исполнилось двадцать два года, он заканчивал режиссерский факультет и уже снял свой первый документальный фильм.
На Пасху Ира ждала детей в гости, они обещали приехать. «Если Славка опять не рванет в какую-нибудь глушь, - говорила Диана, - снимать кино, как он любил говорить, «про подлинную Россию».
Подъехало такси, Лена вышла из машины и сразу же начала торопить Ирину:
- Давай, Ирочка, поехали быстрей. На кладбище до обеда ходят, так положено, мне бабушки в храме говорили.
За прошедшие годы Лена сильно изменилась: черты ее лица заострились, глаза блестели каким-то нездоровым лихорадочным блеском, волосы, собранные на затылке, были почти полностью седыми. Она ходила, немного согнувшись вперед, осторожно наступала, глядя на дорогу, как будто выбирала, куда поставить ногу.