— Боль тоже буду чувствовать?
— К сожалению да, но не в таком масштабе, как с родными конечностями. Я не могу убрать много нервных окончаний и не ухудшить чувства восприятия у биомеханического устройства. Если убрать слишком много, то получиться не похожая рука, а скорее примитивный муляж.
— То есть без боли я не смогу ощущать предметы рукой?
— Да, если убрать много нервных окончаний, то в мозг перестанут поступать сигналы тактильных ощущений от руки.
— Тогда оставь боль. Так будет легче контролировать руку. Ещё одна просьба, Эмили, поможешь?
— Лео, всё что в моей силе. — её глаза сразу загорались невероятным светлым рвением помочь, когда речь заходила о просьбе.
— Кожа...Ты сможешь создать кожу для руки? Я переживаю, что Амелия может сорваться, когда увидит протез. Возможно, что искусственная кожа не даст ей заметить...
— Лео, Амелия уже знает...
— Как!? Когда это произошло? Она же с ума сойдёт, сейчас, наверное, сидит в палате и материт меня...
— Лео, у Амелии почти случился выброс...Её временно перевели в отделение для нестабильных.
— Она никогда не доходила до такого состояния, даже когда узнала о смерти родителей, даже тогда её не перевели в это отделение. Надо попросить командира Реганта, чтобы он приказал больнице перевести её обратно...
— Лео, он итак попросил. Командир, как узнал о случившемся, сразу доложил руководству и оно приняло все доступные меры. Амелию поместили временно, не навсегда. Она там пробудет до улучшения состояния.
— Мне надо её навестить, я знаю, где этот корпус. — сказал я и начал вставать с койки, но был тут же остановлен маленькими руками Эмили.
— Ты никуда не пойдёшь. Сам же прекрасно знаешь, что посещения запрещены в том корпусе.
— Но я должен! — переходя на крик, я продолжал разговор с ней.
— Ты должен восстановиться и ждать, когда ей станет легче! Думаешь она успокоится, если узнает, что тебя арестовали при попытке проникнуть в закрытый корпус больницы?
— Но мне надо её увидеть, сказать, что я жив, что раны не такие страшные, как она представляет...
— Я уже была у Амелии. Проникла со своим крутым допуском, который мне организовал командир. — ответила мне Эмили, показывая треугольную карточку из плотного чёрного пластика, с жёлтой огранкой сторон.
— И как Амелия?! Она прикована да? Или её усыпили, как дикого зверя?
— Нет, её поместили одну в огромное помещение с невероятно высокими потолками. Она смотрится там, как в игрушка в кукольном домике.
— Вероятно, на случай выброса.
— Да, там расположили кучу обнулителей и защитных барьеров по просьбе нашего руководства.
— Такое ощущение, будто они ждут выброса...Амелия очень быстро отходит и успокаивается. У неё ни разу не было чего-то подобного, потому что её сила крайне разрушительна, она сурова обходится даже с самыми прочными материалами, разрывая их в клочья. Выброс её силы сложит этот безопасный «бункер», как карточный домик.
— Откуда ты это знаешь, Лео? — с удивлением спросила Эмили, отрываясь от показателей на своём мобильном нарукавном мониторе.
— Я обращался к пророкам. Естественно нелегальным. Уровень силы был достаточно высоким, поэтому я не сомневался в его способностях.
— И что точно сказал пророк? — с интересом спросила Эмили.
— Он сказал, что если когда-нибудь Амелия дойдёт до последний стадии Грейсшторма, то своей чудовищной силой она уничтожит целый город.
— Лео, ты же знаешь, на сколько сила пророков бывает обманчивой.
— Да, знаю. Ещё он сказал, что никто из семьи Томпсонов не уйдёт из жизни ненасильственной смертью.
— Вот это уже точно из разряда безумных наркотических идей, всплывающих чаще всего у них в головах. По последним исследованиям, бОльшй процент пророков — конченные наркоманы. Их сила предоставляет так много различных образов, видений слухов и информации, что они не могут отличить правду от вымысла и чтобы хоть как-то избавиться от сумасшедшего воздействия собственной безумной силы они начинают употреблять шлак Благодатный. И вот тогда они становятся просто безумцами.
— Да, наверное, я тут соглашусь с тобой. Ещё ни один из пророков не дал мне точный ответ на один из вопросов.
— А какие ты задавал им вопросы, Лео?
— Про сестру, в основном. Иногда про родителей. Почувствовали ли они боль, когда умирали. Осознали они, что через мгновенье их не станет. Кто был их убийцей. И всякое такое.
— И какие ответы ты получил? Ой, извини, наверное, я задаю слишком много личных вопросов.
Я ничего не ответил Эмили, потому что не знал, что мне ей сказать. От пророков я получал всегда разную информацию. Я обращался в официальным пророкам, к нелегальным, сильным, слабым, угрожал им и щедро платил. Но всегда ответы были разными. Кроме одного. Все, без исключения, утверждали, что я и Амелия умрём исключительно насильственной смертью. Один пророков даже сообщил, что ни в одной из доступных ему реальностей не видел нас с Амелией умирающими от старости или от «мирной» болезни.