Золотое свечение прекратилось. Это означало, что Ламея либо мертва, либо победила Склада и Музу.
Болид быстро загрузил Подарок, которая всё ещё была без сознания, а затем также быстро погрузил Рецепта на борт вертолёта, оставшись там.
Я накрыл нас троих огромной сферой. Метка даже не пыталась пробить барьер. Верёвочная лестница немного дёрнулась, а затем её стали собирать внутрь борта.
Вертолётный гул усилился и воздушное судно стало накреняться в сторону, набирая высоту.
— Заряд, сбей вертолёт — послышался тихий голос командира из рации.
— Рецепт может погибнуть, командир.
— Я приказываю, Заряд, сбей этот сраный вертолёт!
Снаряд большого диаметра вылетел в сторону вертолёта, пока тот ещё находился на небольшой высоте. Выстрел угодил ему прямо в хвостовую часть, разорвав её. Вертолёт оказался в штопоре, не способный набрать высоту. Судно рухнуло рядом с водонапорной башней, убивая свои громкие звуки.
Последующего взрыва не последовало, корпус вертолёта был искорёжен, а лопасти обломались. Я сразу бросился к Терапии, проверяя её экипировку на пробития. Ни одна из пуль не пробила костюм, что не могло не радовать. Терапия тяжело дышала, видимо кинетическая энергия от пуль не до конца погасла от бронепластин в костюме. Спазм тоже пришёл в сознание, когда я начал осматривать его.
«История»
Её бледное лицо и рука, пытающаяся сжать рану на горле, ещё подавали признаки жизни. Крови было так много, что уже образовалась лужа.
— Терапия, надо помочь Истории, она почти истекла кровью!
Эмили ещё не пришла в себя, но каким-то образом отдала команду медицинского дрону помочь Истории.
— Говорит...Ламея...Нужна...Помощь... — слабым голосом произнесла она по рации.
— Терапия, направь ещё одного дрона к Ламее.
В ответ она молча кивнула, всё ещё тяжело дыша. Спазм кинулся к краю крыши и посмотрел вниз.
— Командир жив! — доложил он.
Несколько взрывов один за другим поразили крышу, оглушая нас своими сокрушительными раскатами. Мы укрылись за моим барьером, который в ту же секунду покрылся трещинами.
— Спазм! — пытался я перекричать взрывной грохот.
— Ебучий Склад! А нам говорил, что ему тяжело даётся создание гранат, пидор. — ответил он по рации.
После того, как серия взрывов подошла к концу, я выглянул из почти разрушенного ограждения крыши. Склад и Муза стояли напротив ангара, держа в руках по гранатомёту. Перед ними на песке находилась Ламея, придерживающая свою ногу из которой струилась кровь. Всё-таки два гранатомёта смогли пробить её прочность.
— Спускайтесь с ангара и приведите к нам командира или мы подорвём её нахуй! — кричала Муза во всё горло.
Блядь, почему мы всегда оказываемся в самой жопе. Надо быстро принять решение.
Интерлюдия 2. Вайпер
2048 год. Поселение Грейсрук, округ Грейслэнд.
— Пап, мам, я умру?
— Пилат, нет, конечно. Ты просто немного приболел, сейчас тебе перевезут в другую больницу.
Папа отвечает тихо и медленно, словно подбирает слова. Мама вовсе сидит, отвернувшись от меня, будто ей противно смотреть на меня.
— Ну что, как дела у нашего юного пациента? — сказал доктор, неожиданно появившись в мрачной больничной палате.
Помещения здешней больницы требовались в скорейшем ремонте. Война потрепало здание, но никто так и не занялся его восстановлением. Отдалённые поселения Грейслэнда явно не были приоритетным направлением для финансирования.
— Мне кажется,что ему хуже.... — шёпотом сказал папа врачу, потянувшись в его сторону и надеясь, что я его не услышу.
В ответ доктор молча кивнул и неуклюже принялся копаться в бумагах.
— Сейчас мы сверим информацию в документах и можно тебя отправлять — сказал он, даже не посмотрев на меня — так-с, Пилат Аттиль. Возраст: 15 лет. Острый лимфобластный лейкоз. Стадия ремиссии не наблюдается. Рекомендация — перевод в больницу Грейстауна для усиленного курса химиотерапии. Экспериментальный препарат на основе обогащённого Благодатью химиопрепарата для инъекции в спинномозговую жидкость.
— Доктор, скажите, ему будет больно? — робко спросил папа.
— Не больнее, чем терминальная стадия.
Мама не смогла вынести разговор и удалилась, скрывая слёзы за платком. С тех пор, как я оказался в больничной койке, она разговаривала раза два со мной. Я не знаю, почему она так поступает, мне её не хватает.
— Пилат, всё будет хорошо, слышишь? Там о тебе позаботятся, препарат поможет — сказал папа.
— Я надеюсь, пап.