— Добрый день, Аттиль. Извиняюсь за мой акцент, но много моих слов вы не будете слушать. Я всего лишь посланник моего руководства, который требует полный контроль процедура и ход ваших выздоровления.
— Мы готовы начать процедуру, последний компонент готов — оборвал женский голос ужасный слог иностранца.
— Хорошо, очень хорошо. Пилат, не бойся, сейчас мы тебя перевернём, чтобы добраться до спинного мозга. Ты нас не будешь видеть.
Изображение начало вращаться, заставляя новый приступ тошноты проявить себя в самый неподходящий момент.
«Почему мне не дали противорвотные...»
Когда операционный стол встал на место и я оказался лежать лицом вниз, то рвотный порыв резко прекратился и я почувствовал большое чувство облегчения. Мою спину натирали каким-то средством, которое пахнет слишком противно, чтобы его можно вынести, не скорчив гримасу отвращения.
— Шприц с обезболивающим, пожалуйста — сказал Доктор Фролов.
Я почувствовал, как моя кожа около позвоночника туго натягивается, одаряя меня порцией болезненных ощущений. Наконец, моя кожа поддалась и игла проникла внутрь. Ещё глубже. Боль резко усилилась, заставляя меня дёргаться. Но мои усилия были напрасны. Кожаные ремни надёжно зафиксировали меня так, что даже будучи вполне здоровым, я бы не смог с ними справиться.
Резкую сильную боль смысла, словно цунами, волна облегчения и умиротворения. Я перестал чувствовать место укола и противные ощущения от натянутой кожи. Вот бы так чувствовать себя всегда...легко и непринуждённо.
— Препарат — послышался голос Доктора Фролова.
— Провожу инъекцию. Первый модуль. — сказал медленно Доктор.
— Второй модуль — сказал иностранец с диким акцентом.
— Третий модуль — закончил Доктор.
Я ожидал необычайно болезненные ощущения, адские муки и вопли, исходящие из моего горла, либо непреодолимое чувство слабости, головокружения и рвоты, но ни того, ни другого не случилось. Вообще ничего не произошло. Я абсолютно ничего не почувствовал, что пугает меня больше всего.
— Остаётся только наблюдать за состояние пациента и вовремя следить, чтобы он не встретил смерть.
— Давайте не будем здесь говорить о смерти, Доктор Шульц.
— Конечно-конечно, коллега. А Вам не кажется, что его бледный оттенок кожи сменяется желтоватым?
— Хм, может из-за обеззараживающего раствора?
— Давайте перевернём пациента Аттиля — сказал иностранный Доктор сомневающимся тоном.
Мой операционный стол совершил резкий оборот, но на удивление я совершенно не был после этого дезориентирован. Наоборот, в движении все объекты были очень чёткими. Складывалось такое ощущение, что я в прямом смысле вижу лучше в движении и движущиеся объекты.
— Помоги нам, Благодать.....Его глаза — испугано сказал Доктор Фролов.
— Медсестра, зафиксируйте. Пациент теперь горизонтальные зрачки, какие есть у рептилия.
«Горизонтальные зрачки?!»
— Пилат, как ты себя чувствуешь?! — неожиданно появился надо мной Доктор Фролов.
— Лучше, чем обычно, Доктор, мне кажется, что средство помогает....
— Не прикасайтесь к нему, коллега — сказал иностранец, оттаскивая Доктора Фролова — мы ещё не знаем, что делается с его тело. Кожа больше жёлтая.
— Пилат, не волнуйся, мы выясним, в чём причина.
— Я позвоню руководителя, чтобы доложиться о первых положительный результатах.
— У нас ещё нет ни одного положительного результата.
— Смерть не наступает сразу. Результаты положительный один уже есть.
— Тогда я сам позвоню Олафу, как мы переведём Пилата в пооперационную палату.
— Я дать рекомендации. Не прикасаться к коже мальчика.
— Учтём — коротко ответил Доктор Фролов — сестра, отключите от аппаратов Пилата.
Два доктора покинули операционную, горячо обсуждая какую-то тему. Медсестра принялась аккуратно отсоединять датчики аппаратуры, стараясь не прикасаться к моему телу после слов иностранца. Делает она это с максимально брезгливым видом, нисколько не скрывая этого.
Отрывая последний датчик от моей липкой кожи, медсестра намеренно приложила побольше усилий, чтобы избежать излишней аккуратности, не думая о возможном дискомфорте для меня.
Резко сорвав датчик, капли жидкости с поверхности фиксатора полетели в сторону медсестры и попали в область лица и шеи, оставшиеся в уязвимости без хирургического одеяния и маски.
Зрачки медсестры резко сузились. Она начала судорожно отходить от меня, пытаясь не потерять равновесие, но её попытка оказалась безуспешной. Рухнув на пол, тело беспомощной медсестры охватили судороги, её конечности сжались, а пальцы на руках сомкнулись в кулак с такой силой, что ногти пробили резиновые перчатки, выталкивая алые капли крови через отверстия.