— Ты неправ, Ник, — всё, что сказал Пол.
Чем ближе компания подходила к центру, тем больше на улицах становилось людей, и тем больше звуков, доносившихся со всех сторон, наполняло морозный воздух. Где-то слева скрипка пела бодрую жигу, справа зазывали купить запечённые карамельные яблоки. Аромат горячего глинтвейна, витавший в воздухе, окутывал сознание, возвращая в детство всех присутствующих.
В этом году Ночь Гая Фокса была особенно многолюдной. Нырнув в праздник, компания друзей тут же оказалась возле прилавка с душистым глинтвейном и снова заговорила о некой Элизабет.
— Мегги рассказывала, что она местная, — сказал Чарли, хмурясь.
— Почему мы раньше с ней не виделись? — задал резонный вопрос Ник.
Чарли пожал плечами, и Ник, оглядев толпу, собравшуюся возле сложенного кострища, скупо поджал губы.
Шли минуты напряжённого молчания. Люди вокруг суетились, кричали песни и плясали. Выпитый напиток согрел нутро и, наконец, растопив сердца и расслабив тела, вернул былую гармонию между Ником и Чарли. Первый как прежде отпускал пошлые шутки, более не вспоминая ни о Маргарет, ни о неведомой Элизабет. Второй, хмельно улыбаясь на некоторые остроты друга, принялся пританцовывать на месте.
Через четверть часа объявили, что скоро будут разжигать огонь. Захмелевший Ник вдруг куда-то улизнул, а Пол и Чарли остались в пустой беседе ни о чём.
— Эй, Харли! — кто-то прокричал в толпе.
Это была сестра Чарли, Маргарет. Улыбаясь, Пол оглянулся на звук и оцепенел. Руки и ноги его неожиданно ослабели и, словно больше не принадлежа телу, перестали чувствоваться. Перед немигающим взором родилась едва узнаваемая девушка, идущая рядом с Маргарет. Будь Пол с собой хоть немного честнее, он сказал бы, что эта девушка и вовсе им не узнавалась. То детское имя, с которым он привык обращаться к подруге детства, ей больше не походило. Элизабет — вот то нужное, терпкое на вкус слово, что могло ввести в сладостную истому любого мужчину.
Рядом с Маргарет, имеющей по природе небольшой рост и округлые формы, Элизабет смотрелась ещё выше и тоньше. Бледное личико больше не покрывала россыпь веснушек, либо те скрылись под слоем пудры. Глаза, всё те же два запечатанных в радужку кусочка неба, сверкали прежним интересом, хотя в них появилось что-то новое, неясное, почти дьявольское.
Полу мерещилось, что каждый шаг Лиззи, которые он наверняка не мог слышать, отмерялся дробью какого-то барабана, отбивающего один и тот же ритм. Ритм его пульса. «Что делать? Обнять? Пожать руку? Как же я рад!» — суетился Пол. Но когда Лиззи подошла к нему и посмотрела так безразлично, как смотрят прохожие на блаженного, всякая опора перестала существовать для него. Голдман качнулся, подобно сухому листку, поддавшемуся дуновению ветра, и тут же отвёл взгляд от равнодушных глаз. Едва ли это помогло вернуть обладание собственным телом.
— Какое счастье, что вы пришли! — радостно воскликнул Ник, появившийся за спинами друзей. — Этот праздник был обречён на провал до вашего появления.
Пола передёрнуло. Лицо горело, а тело застыло в ледяном оцепенении.
— И вам добрый вечер, — заговорила Элизабет. Уголки её губ дрогнули в улыбке.
— Вы идёте смотреть на костёр? — весело спросила Маргарет, на что получила осуждающий взгляд брата.
— Конечно идём! — Ник влез между Чарли и Полом и, положив обе руки на плечи друзей, добавил: — Это, кстати, Пол Голдман.
Онемение спало с Пола и он наконец посмотрел перед собой. Надежда, что Лиззи просто не узнала его, затрепетала в груди и сразу же умерла, разбившись о холод голубого взора. Однако у Маргарет кругленькие щёчки налились румянцем, а глаза заблистали узнаванием. Точно издалека Голдман услышал, как она застенчиво произнесла: «Привет, Пол», на которое он ничего не ответил.
И снова волна гнева захлестнула его. Он уже не замечал, как ушёл и оказался у кострища. Не замечал пламени, обдавшего жаром, не замечал, как люди вокруг вновь радостно завопили, запели и заплясали. Одна только мысль занимала собой всё внимание: почему Лиззи притворяется, будто они незнакомы? Полу было больно и нестерпимо грустно. Он даже подумал, что зря тратил силы на недовольство словами друзей. Это девушка… Нет, эта незнакомка и правда больше не походила ту, что он когда-то знал и нежно любил.
Дым от горящей древесины и жжёных тряпок окутал всю площадь. Прийдя в себя, Пол прошёлся вдоль костра и остановился там, где было менее людно. Опустошённый он наблюдал, как языки пламени изгибались в гипнотическом танце, бесконечно сливаясь и разъединяясь.