Под аккомпанемент потрескивающего костра запела какая-то женщина, и песня её была подобно ветру, разносящемуся по пустынному полю:
Три ворона сели на ветку дерева, пей, пей, подливай, всё до дна выпивай…
— Не слишком ли грустная песня для такого праздника? — с усмешкой спросила Элизабет, подойдя к Полу.
Он заметил её сразу и гордо молчал. Без интереса, по крайней мере так ему хотелось выглядеть, он покосился на Лиззи и продолжил смотреть на огонь.
— Приходи сразу после салютов на наше место, — не спросила, а утвердила Элизабет, словно зная наперёд, что Пол точно прийдёт туда.
После этого он снова остался один.
Пол моргнул. Вода в тазу давно остыла. За окном все так же светило солнце. Он пошевелил затекшими пальцами и снова уставился на календарь.
В двенадцать небо озарили сотни вспышек. От взрывов запускаемых снарядов закладывало уши, из-за чего он сбежал сразу, как только раздался первый залп. Следуя знакомой дорожке он вышел к дому мистера Джо и, обогнув большой, похожий на амбар дом, побрёл в лес. Сырые жухлые листья прилипали к подошве ботинок. Голые ветви деревьев покачивались под порывами ветра. Пол шёл по памяти, и единственным источником света для него стала луна, едва видимая из-за макушек деревьев.
Поляна была всё той же. Всю равнину покрывала высохшая трава. Поваленное бревно, на котором они с Лиззи любили сидеть, покрылось мхом и местами облысело из-за отвалившейся кроны. Пол ни разу не приходил сюда после отъезда Элизабет. Он мечтал, что однажды, когда она вернётся, они придут сюда вместе, и всё снова встанет на свои места. Это место было Раем, а Лиззи — пропуском в него.
Время тянулось непозволительно долго. Нагретая за день земля начала отдавать накопленное тепло, из-за чего холод становился всё крепче.
«Не дурак ли я, что жду её? Наверняка она просто посмеялась надо мной…» — думал он, пружинисто расхаживая по поляне. Вдруг из-за деревьев послышался хруст ветки, и, обернувшись, Голдман заметил приближающуюся фигуру. Стоило этой фигуре выйти на освещённую лунным светом поляну, как она превратилась в Элизабет.
— Мальчики искали тебя, — сказала она, озорно улыбаясь, — но я сказала им, что видела тебя и… что ты ушёл домой.
— Спасибо, — сухо поблагодарил Пол.
— Сядем? Я так устала.
Лиззи прошла к бревну и уже хотела сесть на него, как Пол, быстро стянув с себя куртку, застелил ей мокрую крону. Милая улыбка осветила лицо девушки, и, увидев её, Пол окончательно размяк. Он сел рядом с Лиззи и позволил ей делась с ним всё, что ей захочется.
— Ты всё ещё пишешь стихи? — задумчиво спросила она.
— Нет, — ответил Пол и посмотрел на неё. Луна превратила её в богиню.
— Почему?
— Не пишется…
— А ради меня напишешь?
Пол давно не ощущал себя таким счастливым. Ночь костров уже давно закончилась, а их общение с Лиззи лишь набирало обороты. Каждая встреча была запланирована и всегда проходила в безлюдных местах. Лиззи слёзно просила никому не рассказывать об их встречах, Пол хоть и хотел огласить всему миру о своём счастье, был слепо согласен с каждым её словом.
В середине декабря начались первые странности. Лиззи исчезла. Конечно же, не в прямом смысле этого слова. Она пропала из жизни Пола, и стала всё чаще появляться там, где ему приходилось притворяться простым знакомым. Он замечал жадные взгляды Ника и других мужчин, смотрящих на его Лиззи. Тогда Пол понял, что ревновал её не как подругу, а как ту девушку, в которую он был влюблён. Больше ему не хотелось быть просто другом.
Сильное чувство рождало вдохновение. Совсем скоро Пол написал короткое стихотворение с признанием в любви и тайно передал его Элизабет в один из вечеров. Он прождал два дня! На третий Маргарет, работающая почтальонкой, принесла ему конверт с письмом.
Пол пришёл в назначенный час. «Неужели я совсем не обладаю чувством собственного достоинства?» — спрашивал он себя, но сердце отвечало: в любви нет места гордости. Лиззи встретила его грустной. Родители и брат уехали до утра, и она осталась одна, но о причине своей печали не говорила. Не сказала она и о его письме. Пол не решался спрашивать, боясь нарушить хрупкую тишину, что установилась между ними.
Они сидели рядом, почти не говоря. Пол просто был с ней, не давил расспросами — как и подобает хорошему другу. А потом всё изменилось. Он не понял, как это случилось. В какой-то миг Лиззи уже сидела у него на коленях, обвив шею руками, и целовала — жадно, горячо, словно ждала этого всю жизнь.