Она говорила, что любила его с первой встречи, пока стягивала с его плеч тёплую кофту. Она клялась, что годы без него были мукой, а её руки уже знающе расстёгивали на нём ремень. Голос Лиззи очаровывал, глаза гипнотизировали — Пол без остатка отдался в их власть.
— У тебя такие миленькие кудряшки, — сказала она, перебирая пальцами вьющиеся пряди. — Ты похож на беззащитного барашка.
— Тогда ты похожа на хитрую лисицу, — застенчиво ответил он.
Ночь пролетела незаметно, и ранним утром Пол ушёл к себе. Лиззи любила его! Более не было смысла строить догадки, ревновать и злиться. Под лозунгом счастья прошла зима и почти вся весна. Пол чувствовал себя окрылённым. Он стремился к солнцу, взлетая на крыльях любви всё выше и выше, но, как Икар, разбился о суровую реальность.
Одним майским вечером в дом Голдманов заявились Чарли и Ник. Первый был в ярости, на втором не было лица. Здоровяк рассказал, как Ник тайно встречался с рыжей ведьмой. На этих словах лицо Пола стало таким же бледным, как у друга. Оказалось, что Лиззи уже как год была помолвлена с каким-то богачом из Лондона, который приехал за ней сегодня. Когда Ник всё же нашёл в себе силы заговорить, он рассказал Полу о том, как хитрая плутовка обманула его.
Сердце Пола было разбито.
В сентябре этого же года на весь мир прогремела война. Миссис Голдман пролила немало слёз, уговаривая сына остаться дома. Для неё решение Пола уйти на фронт было сравни самоубийству, отчего она в первый и последний раз припомнила ему тот случай на обрыве.
Душа Пола разрывалась на части. Одна не хотела оставлять мать в одиночестве, другая — не видела смысла в безопасном, но никчёмном существовании. Ему думалось, что отдав долг Родине, он наконец обретёт смысл жизни.
Миссис Мёрфи позвала завтракать. Пол вышел из комнаты одновременно с Александром, и уже вместе они спустились на первый этаж. Воспоминания о Лиззи теперь не приносили столько боли, как пару лет назад. Сколько бы не был тягостен этот союз, он принёс в мир настоящее чудо. Чудо, за которое Пол готов бороться до конца своих дней.
— Как вам Лаймстон, мистер Олдридж? — спросила миссис Мёрфи уже за столом.
— Здесь тихо, — ответил Александр и, не поднимая взгляда, прибавил: — и спокойно.
— Боюсь, в Святой розе о покое вы можете забыть, сэр, — по-доброму усмехнулся Пол, поддерживая беседу.
Однако Олдридж наградил его хмурым взглядом, а затем, натянув на губы подобие любезной улыбки, произнёс:
— Надеюсь на это, очень надеюсь.
Глава 3. Первый шаг
Александр не желал принимать показную вежливость домовладельцы и соседа. За столом он держался сдержанно, избегая разговоров, но миссис Мёрфи, будучи исключительно назойливой женщиной, не отставала с вопросами. Ей хотелось узнать о новом жильце всё: где он родился? где учился? женат ли, и почему не женат? зачем приехал в Лаймстон? Ища поддержки, Александр устало взглянул на Пола, но он только пожал плечами.
Пробило десять. Скупо поблагодарив миссис Мёрфи за завтрак, Олдридж поднялся в комнату, собрался и вышел в Тихий переулок. Мороз, пришедший после дождя, постепенно спадал. Солнце уже давно поднялось из-за горизонта, окинув тёплыми взором низкие дома и каменные дорожки. Возле дома миссис Мёрфи за ночь натекла большая лужа — так всегда случалось после проливных дождей. В неё, опаздывая, шагнул Александр. Нога тотчас промокла. Замерев так на секунду, мужчина закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, приводя чувства в порядок. Не помогло.
— Проклятье… — прошипел он, отряхивая ботинки.
В отражении водной глади показалась выцветшая вывеска паба, а выше, в окне второго этажа, — чьё-то лицо. Два горящих, как огонь, глаза смотрели на него сверху вниз. Ощущение безопасности внезапно исчезло. Спокойный, залитый солнечным светом переулок стал не лучше тёмной и грязной подворотни. Подняв голову, Александр, часто и хрипло дыша, всмотрелся в уже пустующее окно. Показалось?
Дорога к приюту прошла в глубокой задумчивости. Внутренний мандраж не переставал утихать. Кто же всё-таки смотрел из того окна? Что за пугающие огненные глаза?
Святая роза выглядела намного приветливее, чем вчера. Облитое солнечным светом здание больше не казалось таким мрачным, а вялая трава после дождя приободрилась и стала зеленее. Словно цыплята, укутанные в цветастые жёлтые платки совсем маленькие дети ковырялись в сырой земле. Поодаль от детей стояла женщина средних лет — худая, как высохшая ветка. Рядом с ней говорил такой же худощавый мужчина в рабочей робе. Спустя пару секунд женщина неуверенно кивнула и испуганно огляделась по сторонам.