— Избавь меня от этого рассказа, — отмахнулся Александр. — Про это я узнал ещё вчера во всех подробностях. И ты, Пол, меня не понял. — Александр хитро улыбнулся. — Я хочу знать о Святой розе более… пикантные подробности. Ты же сторож, сидишь днями в своём домике. Все у тебя как на ладони. Неужели не видел чего-то?
— Не знаю, сэр. Ничего такого не было.
Возмущение подкатило к горлу Александра, но он лишь ехидно заявил:
— По всей видимости, только мне посчастливилось стать свидетелем парадоксального и… — он наклонился к уху Пола и шёпотом прибавил: — соблазнительных чулочек сестры Марты.
Голдман выдавил из себя кривую улыбку и отвернул голову, устремив взгляд на кровать. Щёки и кончики ушей его покраснели.
— Мистер Олдридж, — неуверенно обратился он и, сделав глубокий вдох, посмотрел на Александра со всей серьёзностью, на которую был сейчас способен, — впредь прошу не заводить со мной подобных тем.
— Да ладно тебе! — Александр ободряюще похлопал соседа по плечу. — Не хочешь — не будем.
За беседой время пролетело незаметно, и вот уже вечер мазнул невидимой кистью закат. Александр вернулся к себе и, оставшись один, начал расхаживать по комнате. После разговора с Полом он заметно повеселел. Восхитительное ощущение превосходства разливалось теплом в его груди.
К шести Олдридж быстро натянул поверх мятой рубашки безрукавку и решил выйти пораньше. В луже у дома, словно в зеркале, вместо горящих глаз отражался последний отблеск заходящего солнца. Да и являлось ли увиденное утром глазами?
В Святой розе подготовка к Ночи костров шла полным ходом. Высокий, худощаво сложенный мужчина носил с заднего двора хворост и складывал в кучу у сторожевого домика. Стоило ему увидеть нового учителя, как обветренное лицо исказилось неприкрытым презрением.
«Не тот ли это мужик, которого я видел утром?» — подумал Александр и подошёл к нему поздороваться.
— Здравствуйте! Меня зовут Александр Олдридж, — представился он и нехотя протянул руку. — Я новый учитель арифметики. А вас как зовут?
Мужчина поглядел на протянутую руку с отвращением и демонстративно плюнул Александру под ноги.
— Пит меня зовут, урод.
Рука Александра медленно опустилась обратно, а глаза чуть расширились от удивления.
— Хорошо, Пит. Что не так?
Мужчина фыркнул и едко спросил:
— Не ты ли утром настучал сестре про Анну?
И снова удача оказалась на стороне Александра. София вышла на порог приюта в клетчатом пальто и своим появлением пресекла назревающий конфликт. Она радостно помахала Олдриджу, обняла себя за плечи и умиротворённо прикрыла глаза, наслаждаясь вечерней прохладой.
С первыми сумерками на поляну у приюта опустился зыбкий туман. Воспитанники Святой розы радостно выбежали на улицу. Мальчишки постарше и покрепче вытащили из столовой деревянные скамейки и расставили их вокруг костра, образовав подобие амфитеатра. Воздух, ещё недавно прохладный и сырой, постепенно согревался теплом огня, смешиваясь с запахом дыма и хвои.
На импровизационный праздник собралось не больше половины приюта. Среди них узнавались знакомые лица: плаксивый Леонард сидел на коленях Софии, а легкомысленная воспитательница, так же как её любовничек, ненавистно поглядывала на Олдриджа. Были и совсем незнакомые лица, но мельком уже виденные когда-то раньше. Однако ни сестры Марты, ни Пола Голдмана на празднике не было.
Огонь отбрасывал мрачные тени на бледные лица. Дети старались не шуметь, но входило это с трудом — то и дело тихие разговоры срывались в громкий шёпот и нередко в смех. Будто специально «мелкие гады» облепили места возле Софии, не оставив Александру иного выбора, как сесть пусть не рядом, но в зоне её видимости.
Две рыжие близняшки принялись раздавать картошку. Когда очередь дошла до нового учителя, переглянувшись меж собой и хихикнув, каждая протянула ему по одной.
Александру становилось всё сложнее скрывать нарастающую раздражительность. Гул голосов не стихал. Тупая боль в ноге, напомнившая о когда-то полученной ране, будто разрывала её на части. Спасало только одно: услышать среди жужжащих мух звонкий голос Софии или встретить её сочувственный взгляд.
Когда же стемнело окончательно, и серебряный серп луны осветил синее небо, София начала незамысловатый рассказ про Пороховой заговор. Александр не слышал её слов, но речь, напоминающая течение реки, уносила его всё дальше и дальше от реальности, погружая в подобие сна.