Девочка слева робко оглянулась через плечо. Бледноватое личико её стало совсем белым, реденькие брови взлетели на лоб, глаза расширились.
Секундами позже учителя заметили и остальные. Эдгар, услышав затишье, вальяжно выпрямился, но оборачиваться не торопился.
— Отойдёшь или хочешь по лбу получить? — спросил у него Александр.
Эдгар стоял не шелохнувшись. Выждав пару мгновений, Александр дёрнул дверную ручку, и наглый мальчишка испуганно отступил.
— Доброе утро, класс. Меня зовут Александр Олдридж. Я ваш новый учитель арифметики.
— А что стало со старым? — подал голос Эдгар, кривящий рот в дерзкой усмешке.
Увидь его кто впервые, никогда бы не подумал, что он главный задира приюта. Тёмные волосы его завивались в милые кудряшки, лицо светлое и приятное, и самое главное глаза — они казались не просто большими — огромными, как два осколка янтаря, обрамлённые чёрной дугой длинных ресниц.
— Во-первых, следует говорить «мистер Олдридж» прежде, чем обращаться ко мне. Во-вторых, миссис Эльтон ушла на заслуженный отдых. - Александр сел за стол и добавил из принципа: - В-третьих, будь добр представиться.
— Его зовут Эдгар, мистер Олдридж, — пролепетала девочка с двумя короткими косичками, сидящая прямо перед ним за первой партой.
— Благодарю. — Натянуто улыбнулся он ей, и девочка застенчиво отвела взгляд.
В группе детей было немного - всего шесть, при том большую их часть составляли девочки. Тихие, застенчивые, немного тревожные. Словом, дети как дети. И, безусловно, как это обычно бывает в каждом классе, среди них ярче всех выделялся тот, чьё имя не сходило с уст преподавателей и воспитателей с момента его попадания в приют. Мальчик с ангельской внешностью и душой чертёнка.
Оказалось, знакомство и проверка знаний не заняли и пятнадцати рассчитанных на то минут. Александр стоял у доски, чувствуя, как усталость уже начинала давить на его плечи. Мел под твёрдым напором руки вывел три заглавные буквы «J», «P» и «K», Александр повернулся к ученикам и заговорил:
— Итак, давайте порассуждаем. Три мальчика: Джон, Питер и Крис, живут в разных деревнях. Каждый из них пишет письма двум другим. Один из них — Питер — решает, что писать друзьям глупо. Поэтому, вместо того, чтобы переводить бумагу и чернила, он садится на лошадь и едет. Сначала в первую деревню, — Александр провёл от «деревни» Питера до указанного места прямую линию, — потому во вторую, — он проделал то же самое и на сей раз, — а в конце возвращается домой.
Последняя прямая замкнула маршрут героя задачи, образовав между домиками треугольник.
— Весь путь занял у него шестьдесят ярдов. — Косым почерком он вывел на краю доски нужное число. — При этом из деревни Питера до каждой деревни двух его друзей одинаковое расстояние. Так ответьте мне на вопрос: сколько ярдов между деревнями Джона и Криса?
Класс молчал.
— Ни у кого нет ответа? — поинтересовался Александр, стараясь сделать голос ровным.
В тот же момент девочка с короткими косичками вскинула руку вверх и нетерпеливо ей потрясла. Олдридж посмотрел на неё безучастным взглядом, а затем заглянул в журнал. Напротив имени Моллибыло больше всего оценок, значит, так звали эту девочку. Помнится, таких, как она, во времена его учёбы всегда спрашивали в последнюю очередь.
— Может быть, ещё кто-то знает? - поинтересовался он.
И вновь ответом послужила тишина, изредка прерываемая упрямым мычанием тянущей руку Молли.
— Может, Эдгар нам ответит? — с ядовитой улыбкой обратился к нему Александр.
Мальчик, всё это время скучающе глядевший в окно, вмиг встрепенулся.
— Почему я? - крикнул он.
— Потому что я так хочу, Эдгар.
— Спросите Молли — она хочет ответить! — Мальчик заёрзал на стуле, гневно глядя на учителя.
— Да! Спросите меня, мистер Олдридж! - возмолилась Молли.
Александр был непреклонен.
— Выйди к доске, — бесстрастно смотря на Эдгара, процедил он.
Самому Эдгару этот взгляд показался не столько пугающим, сколько пронзающим кожу до мурашек. Холодным, отчуждённым. Будто на него смотрел не человек, а демон, несущий смерть всему роду людскому, отнимающий и беспринципный, тот самый, о котором без умолку твердят пастор и сестра Марта. Оттого ему только сильнее захотелось воспротивиться, ускользнуть из злобных лап громадного учителя.
Налепив на губы озорную улыбку, он встал у парты и ляпнул первое, что пришло на ум:
— Хорошо, мистер Олдбрич.