— Что заставило вас покинуть Линкольн и прибыть к нам? — мягко, почти волнительно спросила она спустя мгновение и, достав из выдвижного ящичка стола какие-то бумаги, приготовилась записывать.
— Понимаете, — задушевно начал он, — одним утром я словно проснулся после очень плохого сна и понял, что могу дать этому миру гораздо больше, чем предполагал.
— Вашими устами говорит гордость, — усмехнулась сестра и положила руку на свисающий с шеи крест. — Впрочем, ни один мужчина не лишён её.
Олдридж, пытаясь скрыть тень самодовольной улыбки, вытянул из дипломата несколько бумаг и протянул их Марте. Бегло ознакомившись с начальными строками, глаза её на миг расширились, не веря прочитанному, и в следующую минуту смотрели на Александра совсем иначе, чем в первую секунду их знакомства. В пустой взгляд закрались сомнение и страх. И если первый можно было списать на сомнение в достоверности протянутых бумажек, то чем был вызван последний, оставалось загадкой.
— Мистер Олдридж, с вашим… образованием вы без проблем могли бы найти работу даже в Лондоне, — словно подбирая слова, неуверенно предположила сестра Марта. — Не думаю, что мы сможем оплатить ваш труд по достоинству.
Сдержав насмешку, Александр, упиваясь высокомерием, состроил такое кислое лицо, будто слова женщины оскорбили его до глубины души.
— Сестра, боюсь, вы не поняли. Я здесь не для того, чтобы заработать денег. В Лондоне живёт полно семей, имеющих возможность дать своим детям достойное образование. В то время как здесь таким же нуждающимся в хороших знаниях сиротам никто не может этого предоставить лишь из-за неимения подходящего учителя. — Прервавшись на пару секунд, Александр удручённо нахмурился, но продолжил с воодушевлением: — Как-то раз я задал себе вопрос: кем они станут, когда вырастут? Рабочим классом? Вероятно, будут трудиться на заводах, в то время как могли стать лучшими умами нашего времени. Мне кажется, этот факт до ужаса несправедлив, ибо все мы дети божьи и заслуживаем лучшего не только в Раю, но и на земле.
Убеждённый не только в собственном благородстве, но и в беспрекословном восхищении им сестрой Мартой, Олдридж совсем по-развязному откинулся на спинку стула, отчего-то начав сравнивать монахиню с Софией.
— Мистер Олдридж, у вас имеется опыт работы с детьми? — спрятав взгляд в листы перед собой, спросила сестра Марта чуть погодя.
— Нет, но перед войной я провёл несколько курсов в Техническом колледже Линкольна, — голос Александра приобрёл пренебрежительный тон. — Этого недостаточно, сестра?
Словно ожидавшая этого вопроса женщина тут же поднялась с места и встала подле сидящего Александра, странно поглядывая на того и смахивая с его куртки невидимые пылинки. Александр заострил взор.
— Вы правы, мистер Олдридж. Святая роза уже давно нуждается в хорошем учителе. Ваше образование превосходит любые наши ожидания. — Марта сделала ещё шаг, из-за чего чёрная ткань рясы теперь касалась мужских коленей. Тонкая ладонь легла на напряжённое плечо. — А то, что вы желаете подарить знания нашим детям, говорит о вас как о человеке, не лишённом христианской добродетели, коей сейчас обделены многие из… Ах, неважно! Главное, чтобы…
Сестра хотела сказать что-то ещё, но её прервал робкий стук в дверь, за которым последовал скрежет несмазанных петель. Олдридж торопливо повернулся на звук, как застигнутый врасплох списывающий ученик, и увидел в образовавшемся зазоре приоткрытой двери светлый лик Софии. Грудь вновь сковало в тиски, а сердце неистово заколотилось.
— Прошу прощения, сестра, — смутившись, извинилась София, ставшая свидетелем весьма неоднозначной картины. — Я зайду позже.
— Заходи, — пригласила её сестра Марта, отойдя от вскочившего со стула Александра. — Что случилось?
Лицо Софии было красным от злости, несколько каштановых прядей выбилось из низкой причёски, глаза сверкали решимостью, а голос, с которым говорила женщина далее, приобрёл неслыханные ранее стальные ноты.
— Леонард снова впал в истерику, и всему виной миссис Эльтон. Она не только Лена пугает, но и остальных ребят. Вы ведь сами слышали! Сколько ещё нужно пролитых детских слёз, чтобы эту старуху наконец отправили на заслуженный отдых?
Словно осознав грубость своих слов, София испуганно прикрыла рот ладонями. Сейчас она казалась ещё прекраснее, чем тогда за воротами. Без причудливого пальто была видна её тонкая талия и пышные бёдра, которые не могла скрыть даже расклешённая болотная юбка.