Тут, пожалуй, Александр, по своей натуре являющийся человеком дотошным ко всяким деталям, преуспел куда больше, чем втянутый не по своей воле в те же тайны Пол Голдман. Однако, пусть и преследуя всего одну цель, о которой было известно только ему и его бывшей возлюбленной Лиззи, он стал свидетелем таких вещей, о которых Олдридж тогда мог только догадываться.
Взбудораженный пением Софии Александр и думать забыл об усталости. Все мысли были посвящены лишь ей одной. Перед его глазами по-прежнему стояла она, смотрящая в ответ без ненависти и злобы и дарующая шанс на прощение. Воображение рисовало радостные картинки, где София наконец-таки оказалась в его руках, где самоотверженно снимала с его плеч тяжесть грехов и лечила сердце от горечи вины. Там она уже была его, и о другом не хотелось думать.
Ноги несли Александра по истоптанной тропинке вслед за Томасом, но вовсе не в сторону Тихого переулка, где они, как оказалось, жили вдвоём. Вскоре соломенные крыши домов оказались далеко позади, а впереди, возвышаясь каменным изваянием, маячила Святая роза. Солнце спряталось за облако. Небо, поле и будто воздух — всё вдруг посерело и размылось. Вместе со светом пропали и тени. Земля стала плоской, и дорожка под ногами, усеянная белыми камешками, теперь напоминала дилетантский рисунок.
Развлекая себя светской беседой, спутники скоротали половину пути.
— Если не секрет, за что вы благодарили того мужчину? — после недолгого молчания спросил Хоггарт и с интересом поглядел на Александра.
— Не секрет, — пряча стыдливость, ответил он. — Не так давно я потерял сознание… В тот момент только Роджер оказался рядом и помог мне.
Александр не желал делиться подробностями своего позора, о котором, наверняка, знала вся деревня, но и скрывать очевидное было бы бессмысленно.
— Поразительно! — удивлённо воскликнул Томас. — Вы — исключительный счастливчик, мистер Олдридж.
— Вы так считаете?
— Конечно! Немногие из людей больны благородством.
— Больны?.. Интересная метафора, мистер Хоггарт. Но разве благородство — это что-то плохое?
— Отнюдь. Я не побоюсь назвать его одним из самых величайших человеческих качеств. Но, когда большинство — эгоисты и лжецы, разве благородство не становится чем-то нездоровым? Прошу, мистер Олдридж, не смотрите на меня так, будто не понимаете, о чём я говорю. Я думал, мы с вами в одной лодке.
Необычные размышления Томаса откликнулись Александру. Человек всегда был для него слабым существом, легко повинующимся сладостям тьмы. Но каково было жить тем людям, что не поддавались соблазну и выбирали честную, праведную жизнь? Каково было жить Софии?..
— Как думаете, мистер Олдридж, — голос Хаггарта стал тише и глубже, — вы больны?
— А вы? — хитро улыбнувшись, парировал Александр.
Томас хмыкнул, точно уловка учителя его повеселила, и, повременив с ответом, сказал:
— Не исключено.
— Тогда и я не исключаю, — теперь довольный собой Олдридж поспешил уточнить: — Так, мистер Хоггарт… куда всё-таки мы идём?
— В лес.
«В лес?» — в недоумении повторил внутренний голос, однако, пытаясь быть непринуждённым и даже насмешливым, произнёс Александр вовсе не это:
— И что же там?
— О, я слышал дивную историю об одном невероятном местечке в самой чаще. Думаю, вам, Олдридж, оно тоже покажется… интересным.
— Вы правы, — согласился Александр, мнительно поглядывая на спутника. — Но сначала нужно узнать о чём история.
Словно в отместку за недавнее его ухищрение, Томас Хоггарт не стремился раскрывать свои карты. Напротив, с приторно дружелюбным выражением лица он заверил Александра, что тот обо всём скоро узнает, а пока, содержание той истории останется для него интригующей загадкой. Между тем ему и правда удалось заинтересовать Александра. По неведомой причине рядом с интеллигентным знакомым язык Олдриджа начинал развязываться и выдавать всё более сокровенные мысли. Стоило Томасу лишь задеть одну из расстроенных струн, как та с удовольствием отзывалась на манипуляцию и с неподдельным воодушевлением рассказывала о каждой мелочи, которая её тревожила. Такая расстановка сил не могла нравиться Александру, и несмотря на это он слепо следовал за Хоггартом, куда бы тот его не привёл.