Александр ощутил себя глупцом. Если раньше он не понимал, чем именно пленила его эта женщина, то сейчас он спрашивал себя: как в неё можно не влюбиться? Точно заново собранная по осколкам ваза, София предстала перед ним в совсем ином свете. Злость придавала ей страсти, которой так не хватало до этого. Вкупе с хорошенькой фигурой и очаровательным голосом, казавшееся простым личико теперь было не просто миленьким, но даже приобрело свою особенную красоту.
— Я понимаю твои волнения, София, — спокойно обратилась к ней Марта, положив ладонь на её плечо, как за минуту до этого на плечо Александра. — Миссис Эльтон на славу потрудилась в этих стенах, но… эксцентричность её поведения в последнее время не оставляет нам иного выбора, как расстаться с ней и пригласить на её место нового преподавателя, — сестра Марта, развернувшись наполовину, указала раскрытой ладонью на неестественно выпрямившего плечи мужчину и с особой лаской прибавила: — которым станет мистер Олдридж.
Если бы Александр верил в Бога, то следующее явление показалось бы ему божьим промыслом. Небо, всё утро затянутое тяжёлыми тучами, вдруг пронзил яркий луч. Свет упал прямо на лицо Софии, озарив его подобно ангельскому сиянию. В тот самый миг Александру и показалось: вот оно! Добро, которое он так отчаянно искал.
София, будто читая его мысли, смотрела на него величественно и спокойно, как и подобает божественному созданию. Что бы ни волновало её в тот момент, какие бы сомнения ни терзали её дум, сказала София лишь то, что полагалось говорить в таких случаях:
— Добро пожаловать в «Святую розу», мистер Олдридж.
Вызвавшись провожать, сестра Марта превратила обратную дорогу Александра до поселения в настоящую экскурсию. Она без устали рассказывала ему историю приюта, а он лишь лениво кивал.
— Приют основали ещё при королеве Виктории, — начала сестра ровным, спокойным голосом, поправляя манжету. — Я здесь всего второй год, так что многое знаю только со слов старших сестёр и некоторых воспитанников.
Она на мгновение замолкла, собираясь с мыслями.
— После войны сирот, конечно же, стало заметно больше, но даже тогда число детей редко превышало сотню. Принимали всех — мальчиков и девочек, разного возраста, из разных семей и разного вероисповедания. Так было заведено с самого начала. В первые десятилетия приют строго следовал традициям высокого англиканства. Мне рассказывали, что почти каждый воспитанник тех лет не просто знал о существовании Книги общих молитв, но мог процитировать оттуда значительные отрывки. К вере здесь всегда относились серьёзно.
Она на секунду обернулась, чтобы убедиться, что Александр её слушает, и снова отвернулась к тропе. Из-за ветра её тонкие светлые пряди прилипали ко лбу.
— После Первой мировой войны местную англиканскую церковь упразднили и переделали в католическую. Время было неспокойное, и такое случалось повсеместно. Приют остался приютом. Святой Розе пришлось принять перемены, потому что главным всегда было другое: вера в Бога и забота о детях, которые остались без родителей. Остальное — дело второстепенное.
Также Марта рассказала о недавнем случае. Оказалось, что никто, кроме воспитательниц, в стенах заведения не жил, и даже учителя-женщины, поварихи и уборщицы подвергались этому строгому правилу. Однако пришлось внести одно единственное исключение. В сентябре, в день омовения рук и святой мессы, в приют ворвался пьяный, как потом выяснилось во время расследования, сбежавший из тюрьмы мужчина. Он без труда зашёл через незакрытые ворота, разбил два окна на первом этаже и залез внутрь через одно из них. Находясь в доверительных отношениях со всеми жителями, где каждый знал друг друга с детства, никто и не предполагал, что такое могло случиться. Одному только Богу было известно о гнусных планах погромщика, но вовремя среагировавшие воспитательницы остановили мужчину, оглушив и связав его простынями. С тех пор у Святой розы появилась небольшая пристройка, в которой попеременно ночевали два сторожа, а ворота открывались лишь днём по будням или в приёмное время по выходным.
Деревня, в которую привела сестра Александра, была небольшой и в лучшем случае насчитывала сотню домов и три улицы. Но история её возникновения, рассказанная Мартой, показалась Олдриджу достаточно любопытной.
Ещё в двенадцатом веке тамплиеры построили на непригодной для жизни прибрежной земле церковь из известняка и дикого камня — материала, которого здесь было в избытке, в отличие от плодородной почвы. Спустя столетия, когда от некогда могущественного ордена бедных рыцарей осталось лишь название, вокруг церкви выросло поселение. Со временем здесь появились не только прихожане и постоянные жители, но и сформировались органы самоуправления, а само поселение получило название Лаймстон.