Как говорится в старом афоризме: «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе», Александр Олдридж не догадывался о том, что заготовило ему одно декабрьское утро. В перерыв после второго занятия в кабинет арифметики робко постучали, а затем в дверном проёме появилась белокурая головка отличницы Молли. Войдя внутрь, девочка замялась, сцепив пальцы, но попросила Александра о помощи. Ей был нужен рассказ, о котором учитель литературы говорил сегодня на уроке, но на прочтение дал совсем другое произведение этого же автора. Так Александр, отчего-то решившийся ей помочь, оказался на пороге библиотеки. В приюте Святой розы считалось, что чтение «лишней» литературы могло развратить юные умы воспитанников, а потому вход в обитель праздности им был воспрещён. Вопреки этой установке нашлась достаточно хитрая уловка, при которой ученик послушно следовал правилу «не заходить в библиотеку», однако тайно получал из неё нужную ему книгу. Пусть всего на день, но это было лучше, чем ничего. Данной уловкой стали пользоваться неравнодушные учителя, считающие запрет на чтение вне класса полнейшим вздором и самоуправством.
Грудь Александра распирало довольством собой. Его попросили о помощи! Это ли не настоящий показатель доверия? Наконец-то он мог пожинать плоды вложенных усилий. Дверь библиотеки уже была открыта. Внутри пахло пылью и старой бумагой. Полумрак между высокими стеллажами окутывал пространство. Ощущая странную взволнованность, Александр прошёл вглубь и заметил в дальнем конце комнаты хрупкий силуэт Софии. В смятении он глядел на её спину, не смея ни заговорить, ни сделать шага. София смотрела в окно, наблюдая за медленно падающими снежинками, её лица не было видно, но всё в её молчаливом облике почему-то говорило об одиночестве. Заметив чужое присутствие, она обеспокоенно обернулась, и замерла также, как оцепенел перед ней Александр.
— Мистер Олдридж?..
София снова обращалась к нему нарочито вежливо, из-за чего Олдридж виновато нахмурился, но даже так её голос возымел своё действие: потребности услышать его вновь.
Александр сделал шаг вперёд и незамедлительно остановился, когда София испуганно дёрнулась от него.
— София, прошу, выслушайте меня, — смиренно просил учитель, успокаивающе подняв ладони. — Я не причиню вам вреда, — зачем-то уточнил он, чем вызвал ещё больший страх в женских глазах.
В библиотеке стало тихо. София неверяще смотрела в умоляющие зелёные глаза и вскоре поддалась их напору, сказав:
— Хорошо.
Обрадовавшись, Александр опустил ладони и слабо улыбнулся.
— Спасибо, что дали мне шанс! — произнёс он, делая ещё один осторожный шаг. — Я знаю, что такое животное, как я, не заслуживает вашего прощения. И надеяться на это я не смею, но…
— Мистер Олдридж, — мягко перебила София, — Я не держу на вас ни зла, ни обиды. Всё, чего я хотела, так это ваших… извинений.
Вдруг Александр в два больших шага преодолел оставшееся расстояние и упал на колени перед Софией. Схватившись за длинные подолы юбки, он склонил голову, подобно тому, как склоняют голову над святыней, и приложил плотную ткань ко лбу.
— Боже… Что вы делаете?..
— Прошу, простите меня! Мне не найти покоя, пока я не буду прощён.
— Александр, говорю же вам, — смущающаяся София, положив руки на мужские плечи, попыталась отодвинуть от себя учителя, — я не обижаюсь. Умоляю, встаньте!
— Нет. Я не поднимусь, пока вы не скажете, что простили меня.
Манипуляция была слишком очевидной, чтобы её не заметить, но именно на неё Александр Олдридж делал свои ставки, в очередной раз обдумывая план. «Какая женщина устоит перед валяющимся в её ногах мужчиной? — думал он. — Да и к тому же, если я вынужден унижаться, не исключая возможности, что она меня отвергнет, почему бы не сделать это на полную катушку!»
— Александр, посмотрите на меня…
Олдридж послушно поднял голову и утонул в бездонном омуте голубых глаз. Лицо Софии горело румянцем, грудь часто поднималась от растревоженных чувств, а руки, слабо сжимавшие его плечи, чуть дрожали.
— Бог уберёг и меня, и вас от ужаснейшего преступления. Мне не за что вас прощать, потому что ничего предосудительного вы не совершили.
— Но вы избегали меня…
— Да, но только потому, что мне было страшно и… стыдно…
— Стыдно?.. Вам!
— Это… случилось по моей вине — я дала вам лекарство.
Александр опустил голову и облегчённо улыбнулся. Он уже и думать забыл о той странной жидкости, однако напоминание о ней послужило для рождения новой идеи.
— Тогда… — учитель посмотрел на Софию с надеждой, — давайте начнём всё сначала? Забудем обо всём, что с нами случилось, и перестанем сторониться друг друга. Клянусь, я ни за что не прикоснусь к вам без вашего на то разрешения. Пожалуйста, позвольте мне всё исправить!